Книга Кружево Парижа, страница 65 – Джорджиа Кауфман

— Он такой милый мальчик, – после длинной паузы заметила фрау Шуртер. – Мы старались, чтобы он чувствовал себя любимым ребенком.

— Дело не в его чувствах, мы его любим, – подытожил герр Шуртер. – Мы дали ему больше любви и верности, чем вы и ваши красивые наряды.

Упрек был несправедлив, и я разозлилась:

— Ида, это вы натолкнули меня на эту мысль. Вы сказали: поезжай и научись чему-нибудь. Заработай денег, чтобы обрести независимость и растить сына.

— Как вы смеете меня обвинять! – возмутилась она. – Я говорила, чтобы вы здесь начали свое дело, а потом поехали в Париж. Вы сбежали на следующий день, бросив Лорина у нашего порога!

— Я была молода, напугана и думала, что без него заработаю деньги быстрее.

— Хватит. Что сделано, то сделано, – объявил герр Шуртер, протягивая руку жене. Она крепко за нее ухватилась. – Вы уехали в Париж и оставили нам Лорина. Оно того стоило?

— Нет. Деньги – это еще не все, – призналась я. – Но я ведь уехала не из-за денег, я пыталась что-то построить, чтобы воспитывать Лорина.

— И дорого за это заплатили: теперь он любит нас, – ответил он.

— Знаю, и вы его тоже.

— И мы тоже, – согласилась Ида.

— Но…

— Но что?

— Я его мать. Он мой.

На следующее утро я не бежала из Санкт-Галлена на рассвете, как прежде.

Шуртеры провожали нас всей семьей, все четверо пришли после завтрака на вокзал. Мы молча прошли на платформу, и я нашла наш вагон. Мы остановились. Герр Шуртер нес маленький чемоданчик, который фрау Шуртер собрала Лорину. Он не выпускал его из рук.

Я взяла Лорина за руку.

— Лорин, ты готов к приключениям? Мы поедем на поезде. Попрощайся со всеми.

Он беспокойно посмотрел на меня и на Шуртеров и сморщил лоб.

Фрау Шуртер присела на корточки.

— Поцелуй меня.

Он выдернул руку из моей и побежал к ней.

— Мама, я не хочу уезжать, – дрожащими губами сказал он. – Я хочу остаться с вами.

— Нет, Лорин, тебе нужно поехать с ней. Я же объяснила, это твоя настоящая мама, она отвезет тебя к новому папе.

— Нет, это вы мои мама и папа, Макс – мой брат, Френи – сестричка.

Малыш заревел в голос. Он обвил руками ее ноги и рыдал.

Я встала перед ним на колени и умоляла:

— Лорин, пожалуйста, поедем со мной.

Он дернулся от моего прикосновения и закричал, словно от удара. Ида пыталась мягко его отстранить, но он только крепче в нее вцепился. Макс обнял его обеими руками и бросал на меня сердитые взгляды. Герр Шуртер побелел как полотно и поджал губы.

И знаешь, ma chère, я люблю привлечь к себе внимание, эффектно появиться, но более жалкого зрелища я никогда не переживала. Я плакала. Фрау Шуртер плакала. Лорин и Макс ревели, как умеют только дети, даже Френи присоединилась. Только герр Шуртер не плакал. Но его тихий голос задел меня за живое больше, чем крики Лорина:

— Если вы его любите, поступите по совести.

Он поставил чемоданчик, круто развернулся и пошел по платформе.

Я смотрела ему вслед, и мои мечты рушились на глазах. Поступить по совести – не всегда то, что тебе нравится.

Иногда правильнее поступить вопреки своему желанию. Я не любительница библейских историй, но тогда мне в голову пришла притча о двух матерях, ребенке и царе Соломоне. Меня привел в чувство поступок герра Шуртера, который просто ушел, чтобы не доставлять Лорину еще больших страданий. Для него на первом плане были чувства Лорина, а я думала только о себе. Мне хотелось создать семью с Шарлем, то, что у Лорина уже было с Шуртерами. Я сделала ужасное открытие: чтобы стать хорошей матерью, не такой, как моя, нужно самоотверженно пожертвовать собой.