Книга В тени королевы, страница 71 – Элизабет Фримантл

— Ты совершенна… просто совершенна… – бормочет она себе под нос, торопливо зарисовывая то, что ей открылось.

— Никто еще не называл меня совершенством.

В голосе – ни капли жалости к себе; или же Мэри отлично научилась ее скрывать. Левина рисует искривленное тело, отмечая легкими штрихами, как именно изогнут под сорочкой позвоночник, как крепятся к нему плечи. Ей вспоминается настенная роспись «Изгнание из Рая» в церкви, куда ходила вся семья Левины. Она постоянно обращала внимание на груди Евы: торчащие твердые шары, так непохожие на мягкую, обвисшую грудь ее матери. Теперь, вспоминая об этом, Левина понимает: тот давно забытый художник, видимо, священник или монах, скорее всего, просто никогда не видел женщин без одежды. Интересно было бы зарисовать Мэри совсем нагой! Она улыбается подобной мысли; но почему бы и нет? Мэри уже преступила границы приличия; и она знает, что эти рисунки никто никогда не увидит.

— Сюда, Мэри, – говорит Левина, подходя к огромному камину. – Встань вот так, во весь рост, чтобы я разглядела, какая ты на самом деле.

Мэри пересекает комнату, но по дороге останавливается, чтобы взглянуть на стопку рисунков.

— О, Ви́на!

Левина оглядывается, обеспокоенная тем, что Мэри увидела там что-то пугающее; однако та полностью увлечена рисунками. Перебирает их, разглядывает, по очереди поворачивая к свету, чтобы лучше видеть. Наконец подходит к камину.

— Вот так?

Мэри опирается одной рукой о каменную кладку, обернувшись через плечо, свободной рукой развязывает завязки у горла – и сорочка сползает к ногам, обнажая плечи и спину. На теле глубокие красные вмятины, словно ее били кнутом: эти следы оставляет корсет.

— Да! – отвечает Левина, охваченная непонятным волнением. – Вот так у нас получится!

Роется в своих вещах в поисках бутылочки чернил, находит, раскладывает кисти, разворачивает лист пергамента, от которого еще пахнет кожей. Прикалывает к мольберту, с трепетом воображает первые линии, которые нанесет на его девственную поверхность.

— Знаешь, мне никогда не давали зеркало. Чтобы я не знала правды о себе. – Помолчав, Мэри добавляет: – Я не обижаюсь. Они хотят как лучше, но…

— Ты про своих родителей и сестер?

Мэри кивает.

— Они всегда старались защитить меня от реальности. – Она задумывается ненадолго, а потом продолжает: – А я ведь взрослею – и чувствую то же, что и все девушки. Иногда смотрю на какого-нибудь юношу и думаю: что, если бы… В доме у maman есть переписчик по имени Перси. Иногда пытаюсь представить, каково было бы с ним… Только он меня не замечает.

Левина молчит, старается даже не дышать, опасаясь спугнуть откровенность Мэри.

— Я сейчас читаю «Пир» Платона. Ты читала?

— Не приходилось, – не без смущения отвечает Левина. Эта девочка читает Платона! А она, дожив почти до сорока лет, так и не открывала античных классиков.

— Это диалог о любви. Там есть такая мысль: когда-то, в своем истинном состоянии, люди были похожи на колеса: у каждого по две головы, четыре руки, четыре ноги, и вместе получалось колесо, катившееся по земле. Потом все расщепились надвое – и теперь каждый из нас бродит по свету и ищет свою вторую половину. Глупо, конечно, но немного похоже на историю грехопадения, как ты считаешь?

Левина с улыбкой кивает; а в следующий миг вздрагивает от того, с какой силой звучит следующий вопрос Мэри: