Онлайн книга «Сказания о мононоке»
|
— Потому что Странник не человек, и этого уже достаточно, чтобы ему довериться, – снова дёрнула ушами Мио, отвернувшись к застеленному отрезами столу. Всем своим видом она выказывала Кёко, как не хочет с ней общаться, но тем не менее отвечала. – Молва о нём не только среди вашего народа ходит. Он и у нас весьма известен. Возможно, мы, ёкаи, знаем о Ивару даже больше, чем вы. «Ивару? Так она знает, как его зовут?» Та улыбнулась Кёко так, что ей это не понравилось даже больше, чем услышанное. В груди стало тесно, будто оби, который пошила Нана, кто-то резко сзади затянул. Неужели Кёко в её глазах и вправду мышь, с которой можно так беззастенчиво играться? Преследующая их от замка даймё, Мио наверняка многое узнала – не о Страннике, нет, а о Кёко. Например, то, как жаждет она выяснить его прошлое, природу… И как легко на такой соблазн должна поддаться. Ага, ещё чего! — А то дзюни хитоэ, которое на императрице сегодня было, тоже ты пошила? – спросила Кёко вдруг, сделав несколько шагов ближе к манекену. И от темы мононоке будто отвлеклась, как Мио, очевидно, того хотела, но и не позволила подцепить её на острый коготок. — Конечно, – ответила Мио не без гордости. Однако выдал её не голос, абсолютно равнодушный, а всё те же уши, трепещущие на макушке, как стрекозиные крылья. Ах, так вот как разговор с ней вести нужно… Вот оно, слабое место Мио – такое же, как у Кёко Странник. Императрица. – Уже как сорок лет я хранительница Высочайшего ларца. «Сорок лет?! И после этого она говорит мне, что я старая?!» — А этот наряд, должно быть, для Когохэйки к Танабате? — Всё верно. К вечеру мне надобно его закончить, так что буду очень признательна, если ты… — А там у тебя что? — Где? Нет, нет, туда тебе нельзя! Стой на месте! Инстинкты Кёко от оммёдзи, кровь – от прекрасной розовой ивы, ум – от хитрого Ёримасы, а тело ей смерть подарила, не жизнь… Потому смерть она и чует, как собака лесную дичь. То было даже не железо, не сырая стылая земля, как на кладбище после урагана, и не кровь, а просто смерть, смерть, смерть. Кёко её нутром почувствовала, не носом, да так внезапно, что пошла кругом голова. То был какой-то зов, будто голодное урчание в чьём-то животе, вибрация, что прошлась по ногам, рукам, самим костям, ускорив сердцебиение. Только его стук Кёко и стала слышать, а ещё звуки шитья вокруг – щёлк, щёлк, щёлк! – и тревожный звон цукумогами на её плече. Нет, нет, это звенит не мотылёк… А бубенцы. Все разом, что Нана к её поясу пришила. Рука инстинктивно взметнулась к мечу в красных ножнах, висящему за плечом, сжалась поверх обклеивших его офуда. Разорвать бы их, обнажить бы Кусанаги-но цуруги, схватиться хотя бы за один осколок… Ибо что-то сидело в большом, расписанном глициниями и сакурой сундуке, который стоял в самом глубоком и дальнем месте ниши так, что Кёко бы его и не увидела, если бы вдруг не ощутила. Красивый, отполированный, блестящий… Оттуда, была готова поклясться Кёко, и веет смертью. — Не трогай! Мио уронила на стол иголки, упёрла в бока руки и бросилась за Кёко, которая уже подошла вплотную к сундуку. — Кёко, нет! Всё случилось так быстро, что Кёко даже не запомнила, как именно, и даже не успела удивиться, что то кричит уже не Мио. Опять щелчок – на этот раз замка. Скрип крышки и оглушительный звон медных бубенцов. Всё, что Кёко поняла, это что мононоке кинулся прямо ей в лицо, а невесть откуда появившийся Странник дёрнул её назад и загородил собой. Длинные кошачьи когти, каждый размером с серп для жатвы просо, прошли насквозь через его грудную клетку и вонзились прямо в сердце. |