Книга Сказания о мононоке, страница 109 – Анастасия Гор

— Твой ответ, Странник, – произнёс он громко и нетерпеливо.

— Изгонять мононоке – моя работа, – развёл тот руками. – Почему бы не выполнить её, коль я уже здесь? К тому же не думаю, что у меня действительно есть выбор. Если не помочь, в замке продолжат умирать люди. Этот самурай ведь далеко не первый, так?

— Восьмой за два месяца, – подал вдруг голос управитель замка, а тот оказался у него натянутым, высоким, будто он изо всех сил старался быть любезным. И добавил уже потише, повернувшись к молодому господину и нахмурившемуся каро: – Великий Странник на нашей стороне – это ведь подарок богов! Молодой господин очень мудр и удачлив. Нам и впрямь не стоит упускать такой драгоценный шанс. Слишком уж много жертв за такое короткое время. Надо было обратиться к оммёдзи, ещё когда одна из служанок выдавила себе глаза толкушкой посреди приготовления обеда и бросилась в колодец…

— Да уж, вряд ли она сделала это потому, что пересолила рис, – насмешливо протянул Странник, и Кёко бросила на него угрюмый взгляд. И чего он вечно веселится, даже когда их практически берут в заложники?! Что там за травы в его курительной трубке? – Помимо того, что мне понадобится доступ ко всем помещениям и служащим замка, я также попрошу вернуть мне мой короб…

— Нет, – категорично отрезал молодой господин, даже не дослушав. – Ты получишь его и свой меч – «Мой меч!» – не раньше, чем выполнишь то, ради чего мы привезли тебя сюда. Мои люди сберегут и то и другое, пока этого не случится. – И он метнул взгляд на дзёдая, который тут же кивнул и склонил голову, демонстративно беря за то ответственность.

— Я не смогу выполнить то, ради чего вы меня привезли, без своего короба, – резонно заметил Странник. – По крайней мере, он должен быть у меня во время ритуала, когда я установлю Форму, Желание и Первопричину. Короб – часть процесса упокоения мононоке. Без него я даже не смогу начать.

— Хорошо, во время ритуала его тебе доставят, – неохотно согласился молодой господин в конце концов, спустя почти минуту размышлений. – Что-нибудь ещё? Нужна ли тебе эта девица, которая посмела обмануть меня? Или я могу оставить её себе и пусть танцует, пока не стопчет ноги в кровь и не умрёт от обезвоживания?

Кёко так привыкла держаться в стороне и быть частью декораций, что ей это даже стало нравиться: не надо врать, не надо ничего выдумывать, заискивать. Наконец, было что-то, отдалённо напоминающее урок! Смотри, запоминай, учись. Это Кёко и делала, сосредоточенно вглядываясь в потные от июньской духоты и уставшие от разговоров лица советников, отполированные шлемы самураев, шёлковые картины на стенах и жесты самого Странника. Из-за этого Кёко даже не сразу поняла, что речь идёт о ней. Она моргнула удивлённо и вдруг заметила, что все смотрят на неё.

Смотрят и, как молодой господин, посмеиваются.

— Это моя служанка, подобрал в одном из прибрежных городков, – быстро проговорил Странник. – Пытается учиться у меня оммёдо. Очень плохо у неё получается. Бестолковая и бесталанная совсем, но было бы славно, если бы вы её мне оставили. Её помощь очень пригодится, да и танцует она неплохо – вам же понравилось, верно?

Кёко сдержанно промолчала. Такое описание – «бестолковая служанка» – ей и вправду пока больше подходило, чем «ученица», учитывая, что она только и делает, что ходит за Странником хвостом, зазывает покупателей и варит рис. Кёко сделала маленький шажок вперёд, убедившись краем глаза, что надзиратель-самурай не против, и поклонилась молодому господину так низко, словно стоя пыталась дотянуться лбом до пола.