Книга Сказания о мононоке, страница 112 – Анастасия Гор

Очевидно, Странник так не считал, поэтому и сказал мягко:

— Прошу, продолжайте. Что случилось, когда Шин Такэда вернулся с войны?

Служанка застопорилась, посмотрела на Кёко так, что та почти решила, что своим вмешательством всё испортила, но затем вздохнула и расслабила плечи.

— В народе говорят, что господин – это лодка, а слуги – вода, по которой она плывёт, и второе первое может опрокинуть… Но, как по мне, всё наоборот. Если происходит с господином недоброе, то и слугам ждать беды. А наш господин, как вернулся, несёт за собой сплошь шторм.

— Вы имеете в виду, что у него начались перепады настроения? – уточнил Странник, пододвигая к служанке пиалу, что вообще-то предназначалась для него. Сразу сделать глоток она не решилась, но как только сделала, сразу заговорила бодрее:

— Нет-нет, не в настроении дело! Господин Шин Такэда нравом всегда отличался достойным, почти кротким для мужчины его положения. Любовные романы, которые о нём пишут – не то чтобы я читала, гхм, просто слышала, – не врут. Он благородный человек, и война того не изменила. Шторм он принёс в своих глазах… Ослеп на оба из-за вражеского мэцубуси.

Дощечка чуть не выскользнула у Кёко из пальцев. Мэцубуси? Порошок из толчёного стекла, свинца, древесных опилок, икры жабы-хикигаэру и красного перца, который, если пустить его в глаза, этих глаз навсегда лишит? Об этом ни в одном из любовных романов не писали, да и в газетах, на всяких листовках тоже. Понятно почему: слепой господин – слабый господин, а значит уязвимый.

«Поэтому Рео Такэда, его брат, и представляется даймё. Действительно не просто обязанности исполняет, а играет роль. Сёгун, очевидно, тоже не знает. Вот так секрет», – догадалась Кёко, видя, как служанка мечет взгляд от пиалы к двери, от лица Странника к её лицу. Сама испугалась того, что сейчас сделала.

— Только, умоляю, не говорите никому, что это я рассказала! Эта тема у нас под запретом. Но раз вы здесь для того, чтобы избавить нас от мононоке, то, полагаю, о таком нельзя молчать…

— Верно, всё верно, – приободрил её Странник. – Всё, что вы расскажете, останется между нами. Продолжайте, пожалуйста.

— С тех пор как Такэда Шин ослеп, в замке часто услышать можно, как мужчины ссорятся между собой. О том, что будет дальше, если зрение к господину не вернётся. Что у него нет до сих пор наследников и что свадьбу играть с госпожой Акане, ещё отцом выбранной ему в невесты, он всё так же отказывается непонятно почему… Непослушным мальчишкой его старшие мужи называют. Не нравится им, что он с их мнением не считается, сам единолично все решения принимал и продолжает принимать. Неспокойно, словом, в замке, но так было ещё до всех этих смертей. Эти смерти просто потопленные лодки.

И служанка резко замолчала, когда с той стороны двери раздался стук, напоминающий о выделенном времени и очереди из блюд, которые ещё предстоит приготовить. Спешно извинившись, она неуклюже встала, схватила чайничек, который сама же и опустошила, и понеслась на кухню. Спустя несколько минут на смену ей пришла другая девушка.

— Когда, на ваш взгляд, всё началось? – спросил Странник и её.

К четвёртой служанке, беседу с которой он начал с того же самого вопроса, Кёко наконец поняла, почему он его задаёт. Ещё ни разу его не спросили в ответ закономерное: «А что значит это “всё”?» – каждый вместо этого сразу пускался в рассказы о чём-то. Ведь у каждого это «всё» было своё, одинаково важное и животрепещущее. Из-за этого, правда, ответы служанок и впрямь Кёко иногда путали, но, понимала она, только сплетение новых нитей и способно заплести дыры в старых. Только так получится свести концы с концами и понять, где они все пересекаются. Ведь история мононоке всегда берёт своё начало вовсе не с первого убийства.