Книга Сказания о мононоке, страница 108 – Анастасия Гор

Кёко внимательно следила за тем, как Странник снова обходит труп, присаживается возле, что-то рисует пальцами по воздуху, но не касается. Там, в храме с Юроичи Якумото, Кёко так и не поняла, как именно он выяснил всю подноготную, ведь не видела его расследования воочию. Теперь же, когда ей представилась такая возможность, она старалась даже не моргать лишний раз, боясь что-нибудь пропустить.

— Что ему нужно? – спросил даймё. – Что этот злой дух хочет от меня и нашего замка?

— То же, что и все мононоке – отомстить или, вернее, исполнить старое затаённое желание, которое в эту месть облачено, – ответил Странник. – Точнее не скажу, пока не изучу всё как следует. Мне потребуется доступ во все помещения замка и ко всем, кто его населяет, включая слуг, самураев, наложниц и жён, а также самого даймё… Я имею в виду, настоящегодаймё, истинного благородного господина. Вашего старшего брата, полагаю, чью роль вы так блестяще отыгрываете. Он чем-то болен? Поэтому вы здесь вместо него? Ему хватит сил поговорить со мной?

Кёко беззвучно ахнула – не то от самоуверенности, которой Страннику всегда было не занимать, не то оттого, что она всё-таки оказалась права. Снова шепоток, на этот раз по большей части возмущённый, предложивший «преподать самонадеянному юнцу урок». Косые взгляды, лязг доспехов и мечей… И улыбка даймё, который на самом деле даймё не был.

Молодой господин взбил подушку, подложил себе под спину и вздохнул.

— А они не врут, – хмыкнул он, – эти крестьянские языки, что болтают о великом и загадочном оммёдзи, который всегда появляется там, где он нужен, и за считаные дни спасает тех, кто в нём нуждается. Причём всегда безвозмездно… Безвозмездно же, правда? Видимо, сами боги послали тебя в тот храм в тутовой роще, а мне – ту милую жрицу, что свела нас вместе. Ты ведь изгонишь нашего мононоке, верно, Странник?

Странник улыбнулся, словно его умиляло, когда раскусывал не только он, но и его. Он склонил голову низко, выражая то ли почтение, то ли согласие, а руки сложил за спиной. Недовольный шёпот среди казначеев и служащих поднялся опять. Только самураи остались тихи, но их мнение наверняка тоже было единым – его выразил каро, наклонившийся к молодому господину и попытавшийся разубедить:

— Это же не человек, господин! Вы только посмотрите на него!

«О, так другие люди всё-таки видят его уши и зубы», – удивилась Кёко. Но сейчас это открытие принесло ей лишь новые переживания, а не облегчение.

— Вы правда хотите оставить его в замке?! Ёкаям нельзя доверять! Помните, как в городе завёлся один, лис с пятью хвостами, который актёром театра притворялся? А вдруг и этот такой же…

Даймё поднял руку – каждый его жест казался вялым и небрежным, точно он не приказы раздавал, а отмахивался от мух, – и самурай тут же замолчал. Смолкли и все остальные тоже, а Странник поднял голову, и на несколько секунд их с даймё взгляды скрестились, точно клинки. Было в них обоих что-то отдалённо схожее, возможно, неуловимая, читающаяся не в лице, но в глазах опасность – тёмно-зелёных и чёрных, блестящих и матовых, насмешливо сощуренных и взирающих высокомерно. Молодой господин хоть и не являлся даймё, но власть имел в его отсутствие соразмерную, а нрав, похоже, куда более резкий и тяжёлый, совсем не такой, о каком Кёко в книжках и газетах читала.