Онлайн книга «Сказания о ёкаях»
|
— Уверена, вы сможете договориться с властями и всё уладить. — Я не Такао! — Разумеется. – Кёко по-прежнему отвечала спокойно и холодно, пускай ей и не нравилось, когда визжат прямо в лицо, яростно размахивая руками. – Такао была великой таю Симабары, образованной, интеллигентной женщиной невероятного ума и красоты, ради одной встречи с которой мужчины платили по восемьдесят серебряных мон. Многие из них копили эти суммы месяцами, отказывая себе даже в пище… А вот вы вульгарная, трусливая и порочная, даже двух медняков не стоите. Нянчите бутылку и свои иллюзии, что в состоянии справиться с ролью, до которой даже не дотягиваете. Несмотря на все старания Такао-даю, вы по-прежнему плохо воспитаны, склонны к саморазрушению и совершенно не умеете заводить друзей и проявлять хоть какое бы то ни было уважение к тем, кто может вас спасти. — А ты можешь? – спросила таю голосом совсем иным, глухим, как те рыдания, которым она предавалась здесь от жалости к себе до прихода Кёко. – Ты защитишь меня? Оммёдзи всегда людей защищают, чего бы они ни натворили. Так ведь? Так? — Так, – кивнула Кёко. – Но должна предупредить, невозможно защитить от того, чего ты не знаешь, и того, кого не знаешь. — Тогда… Я… — Спускайтесь вниз и расскажите всем и обо всём сами. Ритуал скоро начнётся. Встретьтесь с Такао лицом к лицу в последний раз. В конце концов, она не убила вас до сих пор лишь потому, что когда-то вас спасла. Вы всё ещё её сестра. Развернувшись, Кёко вышла без оглядки на таю, захлопнула за собой дверь в каморку с хурмой, привалилась к ней спиной и облегчённо выдохнула. «Поскорее бы покинуть Киото, поскорее бы покинуть… Какая мерзость!» Кёко бы хотела посочувствовать обитательницам дома «Бэнтэн», которых теперь и вправду могли разогнать, да не могла. Такого насмотрелась за эти несколько дней в его стенах – как днём девушки улыбаются, а по ночам плачут – и таких звуков наслышалась, которые говорили о наслаждении, но на деле – о жизни в неволе и женском страдании, – что в глубине души была бы даже рада, если от «Бэнтэн» ничего не останется. Весёлый квартал больше не казался ей таковым: натуральности или ценности в его «веселье» было не больше, чем в тех стекляшках, которые обнищавшие аристократы носили на шее вместо алмазов. Всё здесь Кёко уже опостылело, от бесплатной лапши из ятая, которой она питалась благодаря именному фонарю, до ходьбы босиком. Зато она впервые радовалась, что родилась женщиной: будь она мужчиной, то так бы и жила в неведении об изнанке страны Идзанами. Стук. Грюк! Что-то где-то упало. Кёко замедлила шаг, проходя мимо комнаты, отдалённо знакомой. Обставленная большим количеством антикварной мебели, привезённой из других провинций и из-за океана, с живописными сюнга, к которым Кёко почти привыкла, и с книгами, каких не найти в других комнатах борделя, ибо его работницам не до чтения. Как синдзо Кёко запрещалось сюда заходить, но как оммёдзи она посещала эту комнату однажды, в тот самый раз, когда согласилась сменить жёлтое одеяние на белое. Кабинет покойной госпожи Ёсино. Конечно, Кёко была не лучшего мнения о гю в «Бэнтэн» – какой мужчина вообще станет работать в подобном месте? – но и не настолько ужасного, чтобы ждать от них воровства, когда тело их хозяйки ещё не остыло. Однако никак иначе, кроме как «воровство», увиденное не назовёшь. Мужской силуэт горбился, копошился в темноте за столом, ворочая нечто тяжёлое, и, когда Кёко его окликнула, уже схватился за раму и раздвинул оконные створки: |