Книга На переломе веков, страница 4 – Алексей Фирсов

— Вы совершенно правы, Ваше Величество, — осторожно подтвердила я. — Я планирую открыть салон в своем особняке на Миллионной. Жить тихо, но со вкусом.

— Тихо не получится, Анна. Не в этой столице, — отрезала Мария Федоровна. — Новый двор моего сына... Это рассадник якобинцев и вольнодумцев. Александр окружил себя молодыми наглецами — Строгановым, Новосильцевым, Чарторыйским. Они называют себя «Негласным комитетом»! Они хотят дать волю крестьянам, переписать законы Империи, заигрывают с этим корсиканским выскочкой Бонапартом! А за их спинами стоят старые интриганы, убившие Павла.

Она наклонилась ко мне вплотную.

— Я сижу здесь, в Павловске, как в почетной ссылке. Ко мне ездят только старики. Молодежь боится моего траура. Мой сын отдаляется от меня, слушая своих «реформаторов». Мне нужны уши в столице, Анна. Мне нужны глаза в светских гостиных.

Я внутренне подобралась. Предложение было сделано.

— Ваш салон, графиня, — продолжала Мария Федоровна, — станет идеальным местом. К вам поедут все: и дипломаты, и гвардейцы, и эти молодые умники Александра. Они будут пить ваше вино, играть за вашими карточными столами и... болтать.

— И вы хотите, чтобы я слушала эту болтовню для вас? — прямо спросила я.

— Вы обязаны мне, Анна, — тон Императрицы стал жестким. — Когда-то я спасла вас от гнева Павла, уговорив Екатерину выдать вас замуж и услать в Европу. Я была вашим щитом. Теперь пришло время вам стать моим. Я должна знать, что замышляют убийцы моего мужа и куда эти мальчишки-реформаторы ведут Россию.

Я смотрела в глаза этой несчастной, но всё еще невероятно властной женщины.

Мой мозг стремительно просчитывал варианты. Быть официальной шпионкой вдовствующей Императрицы — это риск. Но с другой стороны... Быть информатором Марии Федоровны означало иметь абсолютную, железобетонную поддержку консервативной части общества. Александр I славился своей нерешительностью и чувством вины перед матерью. Если я буду поставлять ей информацию, я стану неприкосновенной даже для самого Императора.

Более того, это идеально вписывалось в мои собственные планы. Чтобы выжить и процветать в этой эпохе, нужно держать руку на пульсе истории.

Я медленно поднялась с кресла. Расправила складки своего роскошного шелкового платья и, глядя сверху вниз на стареющую, сломленную горем Императрицу, отвесила ей безупречный, глубокий дворцовый реверанс.

— Моя память не знает слова «забвение», Ваше Величество, — мой голос прозвучал ровно, уверенно и почтительно. — Я помню всё добро, что вы для меня сделали. Мой дом, мой салон и мои уши — в вашем полном распоряжении. Пусть молодые реформаторы играют в свои карты. Мы с вами будем смотреть в их карты.

Мария Федоровна облегченно выдохнула, и на ее бледном лице впервые за весь визит появилось подобие настоящей улыбки.

Когда моя карета покидала мрачные аллеи Павловского парка, выезжая навстречу яркому летнему солнцу, я откинулась на мягкие подушки.

Игра началась. И на этот раз мне не нужно было прятаться за спиной старого мужа или всесильной Екатерины. На этот раз я сама собиралась стать главным игроком за петербургским сукном.