Книга На переломе веков, страница 7 – Алексей Фирсов

Зерно было брошено в благодатную почву. Уже к утру весь Петербург будет шептаться о том, что вдова Воронцова — не просто богатая европейская отшельница. Они будут говорить, что я ведьма. Что я знаю тайну Трех Карт и пью эликсир молодости Калиостро.

И это было просто великолепно. С такой репутацией мой новый салон на Миллионной будет забит до отказа, а Император Александр трижды подумает, прежде чем переходить мне дорогу.

Игра по новым правилам началась.

Данный текст был приобретен на портале (№87115899 04.08.2026).

— новая эра литературы

Глава 4. Открытие салона на Миллионной

Октябрьский ветер гнал по Неве тяжелые, свинцовые волны, швыряя в окна петербургских дворцов пригоршни ледяного дождя. Но на Миллионной улице, перед особняком Воронцовых, царило небывалое оживление. Десятки карет с гербами знатнейших фамилий Империи и иностранных посольств выстроились в длинную очередь, освещая мокрую брусчатку светом желтых фонарей.

Мой салон открыл свои двери.

Я не хотела устраивать традиционные петербургские балы, где сотни людей потеют в тесных мундирах, сплетничают по углам и умирают от скуки под звуки дежурного полонеза. Я создала нечто иное — настоящий европейский интеллектуальный салон, скопированный с лучших образцов Парижа эпохи Просвещения, но приправленный моей собственной, прагматичной эстетикой двадцать первого века.

Парадные залы особняка были залиты мягким светом. Никакой тяжелой позолоты и екатерининского барокко — я приказала Жозефу переоформить интерьеры в строгом, элегантном стиле ампир. В воздухе пахло не удушливым мускусом, а свежими цветами, дорогим трубочным табаком и отличным французским кофе.

Я стояла в центре Малой гостиной, облаченная в платье цвета темного бордо, и наблюдала, как работает моя новая паутина.

Здесь собрались все, кто имел хоть какой-то вес в новом, «александровском» Петербурге. В одном углу молодые реформаторы из «Негласного комитета» — блестящий князь Адам Чарторыйский и граф Строганов-младший — с жаром обсуждали проект конституции и отмену крепостного права. В другом — обменивались любезностями британский посол и французский посланник, старательно делая вид, что их страны не готовятся перегрызть друг другу горло.

— Вы совершили невозможное, графиня, — раздался над моим ухом вкрадчивый голос.

Я обернулась. Передо мной стоял князь Куракин — Алексей,родной брат моего возлюбленного в прошлом, известный интриган старой закалки.

— Вы собрали под одной крышей якобинцев, роялистов, англичан и старую екатерининскую гвардию, — князь обвел взглядом зал. — И при этом никто до сих пор никого не вызвал на дуэль. Как вам это удается?

— В моем доме действует только одно правило, князь, — я мягко, но непреклонно посмотрела ему в глаза. — За этими дверями не существует чинов, орденов и министерских портфелей. Здесь нет генералов и тайных советников. Здесь есть только умные люди и... те, кому пора домой. Любая попытка кичиться статусом наказывается отлучением от моего дома навсегда.

Куракин уважительно склонил голову. Он прекрасно понимал, что быть отлученным от салона Воронцовой с сегодняшнего дня означало политическую смерть в столице.

Но главным магнитом моего дома были не столько умные беседы, сколько Зеленая гостиная.