Книга Измена на Первом Курсе, страница 172 – Мира Лаверн

Если бы я попросила показать, наверное, удивился бы.

Но не должен был.

Я не собиралась проверять.

— Ты хотел рассказать о стажировке подробнее, — сказала я.

— Хотел.

— Рассказывай.

Он говорил почти двадцать минут.

О первой рекламной съёмке, где клиент требовал, чтобы пластиковая бутылка выглядела «более живой».

О режиссёре, который не повышал голос, но мог одним предложением заставить пересобрать сцену.

О документальном проекте про мастерские возле железной дороги.

О том, что впервые получил деньги за монтаж и потратил половину на новый жёсткий диск.

— Очень романтично, — сказала я.

— Я практичный.

— Знаю.

— Тебе правда интересно?

— Да.

— Почему спрашиваешь так, будто ждёшь подвох?

Марк замолчал.

— Прости.

— Не за что.

— Есть за что.

— Тогда говори.

Он посмотрел на чашку.

— Я привык, что ты спрашиваешь обо мне только в контексте проекта.

— Раньше мы почти всегда были в проекте.

— Да.

— Сейчас нет.

— Пока не понимаю.

Я тоже не понимала до конца.

Но уже знала больше, чем утром.

Мне было интересно, как он жил эти месяцы.

Не только скучал ли.

Не встретил ли другую.

Не передумал ли.

Что делал.

Что любил.

Что бесило.

Кем был без меня.

— Я хочу знать тебя не только как режиссёра, — сказала я.

Марк поднял взгляд.

— Соня.

— Что?

— Это свидание?

Прямо.

В кафе шумела кофемашина.

За соседним столом женщина разговаривала по телефону о доставке шкафа.

Мимо окна проехал автобус.

Никакой музыки.

Никакого правильного света.

Я могла ответить уклончиво.

Сказать, что просто хотела попрощаться перед летом.

Что это проба.

Что пока не знаю.

Но тогда снова заставила бы Марка угадывать то, что должна произнести сама.

— Да, — сказала я. — Если ты ещё не передумал.

Он не улыбнулся сразу.

Смотрел внимательно.

Словно проверял не искренность.

Смысл.

— Не передумал.

У меня внутри стало теплее.

— Но, — добавил Марк.

— Конечно.

— Я не хочу становиться наградой.

— За что?

— За пережитое предательство. За фильм. За комиссию. За то, что оказался лучше Никиты в нескольких конкретных ситуациях.

— Я уже говорила.

— В январе.

— Ничего не изменилось?

— Ты пригласила меня на свидание. Что-то изменилось.

Принесли заказ.

Официантка поставила тарелки.

Мы молчали, пока она отходила.

— Я не хочу, чтобы ты выбрала меня как правильную противоположность, — продолжил Марк. — Никита лгал — значит, я должен всегда говорить правду. Он давил — я должен уступать. Он нарушил границы — я должен никогда не приближаться без разрешения.

— Это плохие качества?

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я человек, а не исправленная версия твоего бывшего.

Я взяла вилку.

Положила.

— Я знаю.

— Точно?

— Поэтому пригласила только сейчас.

— Объясни.

Не потребовал.

Попросил.

Я смотрела на сырники, которые уже начинали остывать.

— После фестиваля мне хотелось согласиться.

— Я заметил.

— Не думаю.

— Ты почти подошла ко мне в монтажной.

— Об этом мы не говорили.

— Теперь можно?

Я подумала.

— Можно.

— Тогда заметил.

— Я хотела тебя поцеловать.

Марк не двинулся.

Только пальцы сжались на чашке.

— Но в тот момент мне нужно было доказать слишком много, — продолжила я. — Что меня всё ещё можно любить. Что Никита потерял кого-то ценного. Что я способна быстро начать новую жизнь. Что видео не определяет меня.

— И я подходил для доказательства.