Книга Измена на Первом Курсе, страница 171 – Мира Лаверн

Она пошла к метро.

Мы с Марком остались возле университета.

Я вдруг поняла, что не придумала маршрут.

Была только смелая реплика у входа.

Дальше — пустота.

Как белая страница после удалённого финала.

— Итак? — спросил Марк.

— Что?

— Ты сегодня свободен? Не для монтажа. Не как мой режиссёр.

— Я помню.

— Это было приглашение куда-то конкретно?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Значит, можно идти без плана.

— Ты умеешь?

— Иногда.

— Не верю.

— Я тоже.

Мы спустились во двор.

Университетский двор выглядел иначе без толпы.

Семестр закончился.

Остались отдельные группы студентов, сотрудники и люди с чемоданами. На скамейке возле стены лежали чьи-то конспекты. Кто-то оставил папку с надписью «Не забыть».

В сентябре мы с Никитой стояли здесь после первой общей лекции.

Он держал меня за плечи и говорил:

— Через четыре года будем фотографироваться с дипломами.

Я тогда представила.

Мы.

Четыре года.

Один кадр.

Всё было решено.

— Ты замолчала, — сказал Марк.

— Вспомнила первый день.

— Здесь?

— Да.

— С Никитой.

Не вопрос.

— Да.

Марк посмотрел на двор.

Не стал предлагать уйти.

— Тяжело? — спросил он.

Я подумала.

— Уже нет.

— Совсем?

— Не так.

Мы прошли мимо скамейки.

— Раньше мне казалось, что город состоит из наших мест, — сказала я. — Если убрать Никиту, останутся пустые декорации.

— А сейчас?

— Оказалось, он находился не везде.

— Удивительно.

— Ты издеваешься?

— Немного.

— Например, этот двор теперь ещё место, где я получила пять за последний экзамен.

— Важное событие.

— И где сама пригласила человека на прогулку.

Марк посмотрел на меня.

— Прогулку?

Я сразу почувствовала, куда ведёт.

— Да.

— Просто прогулку?

— Не торопи.

— Я ещё ничего не спросил.

— Собирался.

— Возможно.

Мы вышли из арки.

День был светлый.

Не жаркий.

Петербургское лето выглядело как осторожная пробная версия настоящего.

Я шла рядом с Марком и впервые не пыталась выбрать правильное расстояние.

Не думала, как нас сфотографируют.

Как это увидит Никита.

Что напишут в паблике.

Люди всё равно могли смотреть.

Но их взгляд больше не определял смысл.

— Куда теперь? — спросил Марк.

— В кафе.

— Круглосуточное?

— Да.

— Очень романтичное место.

— Ты ещё не выяснил, романтика ли это.

— Хорошо.

Он не спорил.

И это тоже оказалось формой игры.

Кафе днём выглядело меньше.

Ночью жёлтые лампы и запотевшие окна создавали ощущение отдельного мира. Сейчас было видно потёртые края столов, трещину на стене и объявление:

«Заряжать электросамокаты запрещено».

Мы заняли тот же стол.

Где однажды сидели вчетвером.

Я.

Марк.

Яна.

Арсений.

Тогда это была первая компания, не связанная с Никитой.

Я ещё не понимала, насколько важно.

— Ты специально выбираешь места из первого семестра? — спросил Марк.

Я открыла меню.

— Возможно.

— Зачем?

— Проверяю.

— Что?

— Не знаю.

Он не торопил.

Официантка подошла.

Я заказала чай и сырники.

Марк — кофе и сэндвич.

— Ты ешь, — сказала я.

— Иногда.

— Стажировка изменила тебя.

— Там перерыв строго двадцать минут. Если не поесть, следующий через шесть часов.

— Дисциплина эффективнее заботы.

— Иногда.

Официантка ушла.

Марк положил телефон экраном вниз.

Раньше этот жест вызвал бы напряжение.

Телефон Никиты всегда лежал так.

Но Марк не перевернул его, когда пришло уведомление.

Просто убрал звук и оставил рядом.