Книга Ковчег Иуды, страница 101 – Андреас Грубер

— Филипп! — крикнула она. — Иди сюда!

Она уже протянула руку, чтобы достать книгу, но Филипп вихрем вылетел из-за угла.

— Не трогай!

Сабриски отдёрнула руку. Криминалист, тяжело дыша, опустился рядом с ней на колени, вытащил из кармана пальто пару нейлоновых перчаток и натянул их.

— Я хочу знать, кто к ней прикасался.

Осторожно он вынул книгу из тайника. Когда раскрыл её, глаза у него расширились.

— Это ещё что такое?

— Покажи.

Он поднёс раскрытую книгу ей почти к самому лицу.

Сабриски с трудом всматривалась в почерк.

— Опять этот старый куррент… Я не могу разобрать.

— Сразу видно, в церковной истории ты не сильна, — усмехнулся Филипп.

Он поднёс книгу ближе к глазам.

— Дневник. Первая запись — за январь 1864 года, а последняя… — Он перелистнул к концу. — …от двадцать первого июня.

— День летнего солнцестояния, — быстро сказала Сабриски. — Тот самый день, когда сгорела церковь.

Глаза Филиппа загорелись.

— Очень может быть, именно это и интересовало Мартина. Но почему он не забрал дневник с собой?

— Ты не понимаешь, — вздохнула она. — Мартину ещё не было и четырнадцати. Наверное, он просто не решился украсть книгу и потому возвращался сюда снова и снова, чтобы читать её на месте.

— Я бы забрал.

— К счастью, не все люди похожи на тебя. Что там написано?

Филипп перелистнул к началу и прочитал вслух:

— «4 января 1864 года. Новый алтарный камень, который два месяца назад доставили нам из Санкт-Гюдена, деканат Кемпен, до сих пор приносил одни лишь неприятности. Уже в день установки пол заметно осел, а вчера, в довершение всего, в арке хора появилась трещина в кладке, которая с каждым часом всё расширяется…»

Он поднял глаза.

— Дальше всё размазано.

Филипп захлопнул книгу.

— И какое отношение исследования Мартина и этот дневник имеют к его убийству и к убийству Сабины?

Из кармана пальто он выудил пластиковый пакет и осторожно опустил туда книгу.

— Вуаля. Уверен, Алекс сумеет всё связать.

Он снял перчатки.

Сабриски задумчиво посмотрела на пакет с книгой.

— Мартин был умнее, чем нам кажется. За этим делом стоит куда больше, чем мы пока понимаем. Не просто так он всколыхнул прошлое этой деревни.

На этом месте рассказ Сабриски закончился.

Кёрнер смотрел на лежавшую перед ним книгу, похожую на старинный поэтический сборник, но брать её в руки не спешил.

— Можешь не бояться, — сказал Филипп. — Она вся в отпечатках пальцев, но все они принадлежат Мартину Гойссеру.

— Кто написал эту книгу?

— Прочитай последнюю страницу.

Кёрнер раскрыл дневник и начал разбирать куррентное письмо.

«Я попытаюсь выбраться через окно, перелезть через стену и под покровом ночи бежать из деревни. Но куда? Я обучен лишь ремеслу прислужника при мессе. Говорят, в Вене много церквей. В этом далёком городе я попытаю счастья…»

Ладно, дочитаю потом.

Он закрыл книгу.

— Что ты выяснил в муниципалитете? — спросила Сабриски.

Кёрнер поднял глаза.

— При обвале шестьдесят шесть лет назад под землёй оказались погребены трое шахтёров. Их тела так и не нашли. И ещё я получил наводку: теперь мы знаем, кто сообщил в Рундшау, что под утро в грейнской дискотеке случится нечто страшное.

В комнате сразу возникло напряжение. Бергер и Сабриски подались вперёд на краешках стульев, Филипп шагнул ближе, и даже лицо Базедова показалось из-за монитора.