Книга Ковчег Иуды, страница 99 – Андреас Грубер

Отец Сахмс медленно переложил чётки из одной руки в другую.

— Ничего особенного. Старый исповедальный шкаф. Уже много лет стоит под покрывалом, за ограждением. Церковное начальство так и не решилось распорядиться, чтобы его убрали.

— Откуда тогда это странное название? — Филипп подошёл к полотнищу и остановился у заграждения. Под тканью угадывалось лишь чёрное деревянное основание. — И само покрывало не похоже на то, что висит здесь годами.

Священник встал рядом.

— Вы задаёте слишком много вопросов. Но, боюсь, это тоже часть вашей профессии, — со вздохом сказал он. — Мы накрываем исповедальню, чтобы она не напоминала о своём мрачном прошлом. Ларец Иуды связан с именем отца Дорна.

Отец Дорн и ларец Иуды. Сабриски почувствовала: они почти добрались до сути поисков Мартина. Что бы мальчик ни обнаружил у себя на чердаке, в церковном архиве или в деревенской хронике, это, возможно, стоило ему жизни.

— Отца Дорна убили! — вырвалось у неё.

Филипп резко покосился на неё. Сабриски прикусила губу. Чёрт. Не надо было встревать. Следовало дать говорить ему. Как криминалист, он всё же обладал подготовкой, которой у неё, судебного медика, не было.

— Вы об этом слышали? Да, так говорит предание. — Отец Сахмс невозмутимо кивнул. — Согласно приходской книге смертей, отец Дорн скончался в 1864 году, на шестидесятом году жизни, — в тот самый год, когда западное крыло церкви выгорело дотла. Только ларец Иуды и пережил тот тёмный день. Саму церковь отстроили лишь несколько лет спустя.

— За что его убили? — спросил Филипп.

Священник нахмурился.

— Говорят, его убили жители деревни. Причину я назвать не могу. Судя по приходской памятной книге, отец Дорн вёл суровую жизнь. Бдения, пост, молитвы, самобичевание — таков был его ежедневный подвиг.

— Что вы можете рассказать о Мартине Гойссере? — перевёл Филипп разговор в настоящее.

— Ничего. — Отец Сахмс виновато пожал плечами. И снова показался маленьким, хрупким стариком.

— Но вы ведь его знали, — не отступал Филипп. — Может, хоть что-то вспомните.

— Мальчик часто приходил в церковь. К сожалению, не на мессу, а только в архив.

— И что он там делал?

— Читал, надо полагать, — ответил священник. — Архив открыт для всех, но посетители сюда почти не заходят.

— Мы можем его посмотреть?

— Он рядом с ризницей, в восточном крыле. Следуйте за мной.

Отец Сахмс пошёл впереди. Через арочный проход он провёл их в боковой придел, заканчивавшийся обитой железом деревянной дверью. На ходу потёр виски и болезненно улыбнулся, будто его мучил тяжёлый приступ мигрени.

— Прошу меня извинить, месса начинается через полчаса.

Священник оставил их одних и, прихрамывая, удалился.

Филипп распахнул дверь, и они вошли внутрь. Комнату освещало лишь маленькое оконце на уровне головы, в которое был вмурован железный крест. Стена была толщиной почти как в старом монастыре. В тесной каморке пахло бумагой и сухим деревом стеллажей, поднимавшихся до самого потолка. Полки были битком набиты ветхими фолиантами вперемешку с более современными книгами.

— «Церковный архив» — это, пожалуй, громко сказано, — проворчал Филипп. — Скорее кладовка для макулатуры.

— Зато всё рассортировано, — заметила Сабриски, разглядывая карточки в пластиковых держателях. — Богословие, история, церковный хор, ежегодники, энциклопедии по каноническому праву. А вот визитационная книга, книга смертей, приходская памятная книга и хроника грейнской церкви.