Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 71 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

Голубчик резко сел, скинув одеяло и свесив ноги, ощутив ступнями не жесткость татами, на которых привык спать, охраняя покой и сон сенсея, готовый явиться по первому его зову, дабы записать очередную блестящую идею по поводу его бесконечного сериала о похождениях голубого сыщика в эпоху Российской империи, а грубоватую ткань половицы.

В свете луны, глядящей в оконце избы, был виден стол. На нем стояли тарелки, чашки, горшки, крынки, накрытые полотенцем. Завтра с утра опять трапезничать, пригодятся.

Хотелось пить так, словно накануне у Голубчика случилась презентация, причем не в обличии литнегра, ну, как это обычно и происходило, когда в залитой светом софитов студии редакции мадам Дубленкиной под гром аплодисментов являлся в славе сенсей собственной персоной и в сопровождении загримированных под афроамериканцев с екретарей и машинисток, как он их старомодно именовал. В действе некоторые меритократы усматривали нарушение святых заповедей #БЛМ, но что дозволялось Плохишу, как члену Совета Пяти, то не дозволялось даже креаклам пятой гильдии. Голубчик, натертый ароматизированным гуталином, шел сразу за сенсеем, и ему удавалось перехватить с подносов официантов то бокал шампанского, то бутербродик с оливкой, тогда как следующим за ним доставались, как правило, крохи, а то и их не хватало – большая часть участников презентации и не скрывала, что приходила исключительно пожрать на халяву.

— Приснится же такое, – покачал головой Голубчик, откинул одеяло, встал и обнаружил на себе исподнее. Так, во всяком случае, согласно всплывшему из бездн памяти слову, именовалось то, в чем он спал, – широкая белая рубашка и штаны на завязках. Рука сунулась под завязку штанов, и Голубчик обмер. На нем не было его трусов! Тех самых дизайнерских трусов, которые и трусами называть – грешить против чека, по которому он заплатил за них четырехзначную сумму, сделанных в наимоднейшем ателье синьора Труссарди, сплетенных из шелковых нитей с золотом, украшенных стразами, рельефно подчеркивающих все достоинство Голубчика. Ну, в общем, как и любил сенсей.

Горькие слезы потери потекли по щекам Голубчика. Сначала «Ананас» новейшей, почти, модели, затем «Лексус», и вот теперь самый подлый удар – трусики! И это он еще не нашел МТА в этих забытых культурой и толерантностью Теплых Едренях!

Он подошел к столу, откинул рушник и взял крынку с белой жидкостью, наверняка молоком, и поднес ко рту. От молока пахло. Голубчик почувствовал тошноту, представив, что эту вот жидкость не развели как полагается из высококачественного порошка, произведенного на Западе, а добыли прямиком из коровы, путем жестоких манипуляций с ее выменем. Сдерживаясь, он глотнул, затем еще, еще, и с каждой порцией, что проникала в гортань, а затем в желудок, в которой наверняка полным-полно лактозы, микроорганизмов и прочих вредностей, Голубчику тем не менее становилось легче, ужас отпускал его, а когда он поставил опустевшую крынку на стол, утирая колючий подбородок ладонью от капель молока, то напротив за столом сидел о н. Как всегда во всем черном, за исключением повязки, обматывающей лицо так, что оставались видны только глаза, тоже черные, словно дыры. На повязке красовался ярко-желтый смайлик, который действительно улыбался. Но вот улыбка смайлика превратилась в ровную полоску, а затем уголки нарисованного рта опустились вниз.