Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 102 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

От монолога Якова опять отвлек телефон.

— Слушаю, да. – Он замер, внимательно вслушиваясь в слова своего собеседника. – Понял я. Спасибо. Хорошо. – Брюсов бросил телефон на стол. – Итак, в связи с объединением театров меня планируют в ближайшее время тихо-мирно, без скандала снять. В Москве никуда не возьмут – уж они расстараются, предупредят всех, чтоб Якова Брюсова не брали. Хм, в Ригу податься? Нет, там после приезда к ним нашей актрисы Саматовой и так случился переизбыток рабочей силы… В Тель-Авив? Надо подумать, надо подумать. Бродвей, Голливуд? Хорошо бы в Париж. Впрочем, там им и Нинки хватает. Думай, Яшка, думай! А то придут, в кандалы закуют, и в Сибирь, в ссылку отправят гордость русской театральной сцены!

2022 год, Лондон

Ридершипу свои люди шепнули, что бизнес-классом рейса Москва – Тель-Авив вылетает сразу четверо опальных деятелей культуры. Он быстро обзвонил знакомых журналистов из Washington Post, Financial Times, CNN, BBC… даже Cosmopolitan и Penthouse привлек – много не мало, все сойдут. Чем будет шире охват, тем лучше.

Утром ему принесли свежий номер Washington Post. Майкл по привычке считал за лучшее бумажный вариант газеты. Итак, «Преследуемые российским режимом певица Ирина Годунова, блогерша Алина Треп, актриса и режиссер Нинель Семенцова, главный режиссер ведущего московского театра „Кубик-рубика“ Яков Брюсов сумели вчера вылететь из Москвы вечерним рейсом. В аэропорту Бен-Гурион их встречали толпы поклонников и целая армия журналистов…» М-да, «толпы поклонников» тоже стоили немало, тем более, как назло, шабат…

— Ну что ж, ребята, вам снова придется поработать во славу Его Величества, – пробормотал Майкл Ридершип.

Неожиданно на него навалились воспоминания. Как когда-то, в конце восьмидесятых, он устроил Годуновой запись диска на английском языке в Швеции, как за это она была готова ругать Советскую власть на чем свет стоит, как она расхваливала европейские и американские магазины («я чуть в обморок не упала от такого количества колбасы»)… Как он в девяностые профинансировал киностудию артхаусного кино Нинель Семенцовой, потом купил ей квартиру в Париже – она много снимала чернухи про российскую действительность, получала кинопремии… Потом Нинель просила за свою подругу Треп… Брюсову сделали свой театр… Вдруг он понял, насколько мелкими стали эти люди. Получится ли что-то выжать из них? Будет ли инфоповод? Сейчас он собирал по сусекам, как говорится в русской сказке, по разным странам вылавливал тех, кто мог бы помочь ему начать новую кампанию.

Некоторое время назад Ридершип считал, что ему, в отличие от Наполеона и Гитлера, удалось захватить Россию, причем мирно и совершенно бескровно. Но сейчас он наблюдал, как его многочисленную армию выгоняют с русской земли.

«И все-таки мы ошиблись, – думал Ридершип, – эти русские непобедимы, со своими медведями, балалайками, икрой и водкой».

— Сэр, печальные новости, – в комнату зашел его помощник, – умер господин Камминг. Сердечный приступ.

Майкл Ридершип кивнул, словно он знал о смерти друга, и залпом выпил виски за упокой. Из его руки выпал стакан и покатился по паркету.

— Сэр! – вскрикнул помощник.

Но ему уже никто не ответил.