Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 69 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

— Э-э, а где коровы? – Голубчик тянул время, продолжая оглядывать двор с преувеличенным интересом.

— В коровнике. – Девушка притопнула ногой от нетерпения. – Свиньи в свинарнике, лошади в лошаднике, а овцы в овине. Еще вопросы?

Сзади за покосившимся забором зашуршало, заскрипело, и смутно знакомый, словно из глубин детства голос хрипло произнес:

— Шо, опять?

Голубчик обернулся, встретился взглядом с оранжевыми глазищами, сделал невольный шаг назад, запнулся, упал на четвереньки и, не поднимаясь, рванул в сторону открытой двери, вкатился кубарем, ударился обо что-то головой, отчего в глазах вспыхнули ослепительные искры.

Когда он пришел в себя, мир вокруг окончательно сломался. Над ним, лежащим, нависали два свиных рыла, причем если первое принадлежало крупному, но, в общем-то, самому обычному хряку, то второе, хоть и обладавшее пятаком, имело вполне человеческие губы, козлиную бородку, а изо лба торчали козлиные рожки. Рогатое существо хрюкнуло, однако не издало ни единого человеческого слова, так как заговорил хряк, осведомившись весьма любезно:

— Вы, молодой человек, откуда будете? Уж не из столицы? Прэ-э-лестно, прэ-э-лестно!

В горнице пахло пищей и уютом, и Голубчик, всем телом навалившись спиной на входную дверь, пытался перевести дух и убедить себя, что в последние часы ничем таким не закидывался для повышения творческой и прочей потенции, хотя внутри Кольца к этим средствам приходилось прибегать более чем регулярно. Креакл без химии – не креакл, шутил сенсей. В этих же проклятых Теплых Едренях воображение разгулялось не на шутку безо всяких допсредств.

В горнице пели приятным девичьим голосом, выводя душевно, до слез: «Издалека долго течет река Волга, а мне всего лишь двадцать лет!» Затем тот же девичий голос произнес, явно обращаясь к Голубчику:

— Ну, что же вы там? Заходите, коли вошли!

Голубчик ощупью нашел на входной двери крючок, накинул его, пригладил ладонями волосы и толкнул дверь в горницу, где около огромной печи, расписанной под гжель, стояла страшная, уродливая старуха, опираясь на зажатую в руке палку с широким, лопатообразным окончанием. Старуха шевельнула огромным бородавчатым носом, растянула в улыбке рот, демонстрируя абсолютное неведение об успехах современной стоматологии, и все тем же нежным голосом, который никак не вязался с ее жутким видом, продолжила:

— Ну, гость дорогой, пожалуй-ка и в печь, – и ловким движением, словно киношный самурай, орудующий катаной, крутанула палкой с лопатообразным оконечником и уперлась им в печное отверстие, откуда на стены и пол горницы падали зловещие багровые отсветы.

Голубчик хотел было сделать шаг назад, но тут его крепко подхватили под руки, приподняли, так что ноги потеряли опору, и он их инстинктивно поджал, облегчая работу схватившим его хряку и черту поднести незваного гостя к Бабе-яге и усадить на лопату. Гость не мог ни сопротивляться, ни даже шевельнуться, настолько все происходящее напоминало весьма реалистичный, но все же кошмар, из которого невозможно выскочить, пока не досмотришь его до конца. Хряк услужливо сдвинул крышку, прикрывавшую полукруглое отверстие печи, оттуда пахнуло невыносимым жаром, и Голубчик замычал.

— Чего? – Баба-яга приложила к уху скрюченную ладонь, словно пытаясь разобрать слова незваного гостя, но тут черт, ловко вскочив на ручку лопаты и помахивая копытцами, капризно произнес: