Книга Великое расширение, страница 185 – Рэйчел Хэн

— Мне нужна ты, – сказал он, – и я о тебе позабочусь. О тебе и о Яне.

А Боонь с отвращением услышал, как надтреснуто дрожит его голос.

Сыок Мэй закрыла глаза. Он понимал, что она обдумывает его слова. Возможно, прикидывает, какова будет ее жизнь рядом с ним. Хорошим ли отцом будет он ее ребенку. Достоин ли доверия.

Шорох волн заполнил тишину, и вернулся детский страх. Трепещущая рыба под ногой, плотная серебристая масса двигается, шевелится вокруг лодки. Рыба ушла отсюда, ее прогнали шум, выхлопы и грязь. Он впервые задумался, а куда, собственно, она подалась и нашла ли другие чистые воды, другое побережье? Куда попадает то, что уходит прочь? Прочь – это вообще где?

Наконец Сыок Мэй открыла глаза. В голосе ее звучала обреченность, которую он предпочел не слышать, ведь она противоречила ее словам:

— Хорошо. Поговори со своими га-менами.

Пролетали дни, страна бодро маршировала вперед. На горизонте маячила Независимость – манящее божество, требующее все новых жертв. Арестованные подавали протесты, составляли петиции, однако никого так и не выпустили. Левые силы организовали шествие к зданию городской администрации, протестуя против тюремного заключения соратников, но демонстрация переросла в стычки с полицией, и арестовали еще двенадцать человек. Ан мо были довольны. Га-мены продолжали их политику в отношении леваков. Подпольное коммунистическое движение было обескровлено, хотя бы на время. Позже с этой угрозой предстоит разбираться объединенному государству, которое официально появится в сентябре 1963 года. Ан мо снимут железные, пусть обтянутые бархатом оковы своего правления, и островное государство наконец обретет независимость от колониального правления.

Га-мены добьются для острова свободы. Это их победа, их история. Они поведут страну к ее новому будущему, погонят, если понадобится, вперед, и маленькое новое государство, словно завороженное огнями в окнах бетонных небоскребов, волшебным образом выросших из земли, повинуется им.

В кампонге сгорел шестой дом, а за ним и седьмой.

Тем вечером А Боонь заглянул в кампонг и застал Дядю дома. Устроившись на крыльце, тот латал старые сети. Боонь увидел его еще с ведущей к дому тропинки. Дядя сидел, широко расставив ноги, так что сеть спадала складками между колен. На какой-то мучительный миг показалось, что это Па, а самому Бооню снова семь лет, он бежит к дому, возвращаясь из школы, и радуется, что сейчас увидит отца. Боонь моргнул, и чары развеялись.

— Я думал, ты завтра придешь, – удивился Дядя и принялся сгребать сеть.

— Я к тебе, не к Сыок Мэй. – А Боонь показал старику свертки, которые он принес, – любимая Дядина лапша, сладковатая, прожаренная до черноты. – Думал, может, поужинаем вместе.

Дядя кивнул и сделал странное – вместо того чтобы убрать сеть на ее обычное место, под дом, он сгреб ее в ком и занес в дом.

А Боонь последовал за ним. Дядя понес сеть на кухню, бросив на ходу, что захватит там тарелки.

Воздух в доме стоял непривычно спертый, все ставни закрыты, тоненький тюфяк лежал на полу в гостиной, рядом с обеденным столом, словно Дядя махнул на все рукой и решил ограничиться для жизни этим крохотным пространством. Однако, за исключением матраса на полу, все было по-прежнему – точно так же, как все те месяцы, что Дядя жил один. И все же что-то Бооня тревожило, что-то неуловимое – запах, что ли?