Книга Великое расширение, страница 184 – Рэйчел Хэн

— Что, если… – Боонь осекся.

— Ты сейчас о Па думаешь.

— Просто так хочется его еще раз увидеть. Хоть раз.

— И что бы ты тогда сказал ему?

А Боонь задумался.

— Не знаю. А что бы ты сказала родителям?

— Что со мной все в порядке. Что жизнь моя сложилась так, как они и хотели, и чтобы они не волновались. И они могут спокойно отправляться в следующий мир.

Интересно, а с ним самим все в порядке? – подумал о себе Боонь. Прожил ли он жизнь так, как того хотел Па?

— Что у меня есть сын, – тихо добавила Сыок Мэй, – и жаль, что они его не увидят.

А Боонь взял ее за руку. Сколько же всего Па не узнал о нем и его жизни. И все же на острове А Боонь остро ощущал присутствие Па, но тот был не призраком, что прячется в ветвях деревьев, – он был в душе и теле самого Бооня. Его длинные пальцы – это пальцы Па, его любовь к морю – это любовь Па.

— Я не могу жить тут одна, – сказала Сыок Мэй, – я тоскую по Яну.

— Ты тут не одна, – сказал А Боонь, – я с тобой.

Сыок Мэй сжала его руку.

— Дядя связался с одним моим коллегой, которому удалось сбежать за границу. Думаю, у меня тоже получится. И Яна возьму с собой.

— Что ты такое говоришь?

— Боонь, сейчас самое подходящее время.

— Почему?

— У га-менов слишком много проблем. Их проект по расширению земель зашел в тупик. Они арестовали множество людей, с этим тоже надо разбираться. Среди людей зреет недовольство референдумом, многие считают, что он проведен нечестно. А теперь еще нужно вплотную заниматься законодательством, подстраивать его под объединение с Малайей. Нужно разработать требования, удовлетворяющие гражданству…

— Но я не о том…

А Боонь умолк, охваченный паникой. Мысль, что Сыок Мэй покинет страну и растворится в неведомой для него жизни, была нестерпима. Ведь тогда он, возможно, больше ее не увидит.

— А о чем?

Он посмотрел на Сыок Мэй. Почему все исчезает? Па, кампонг, земля, Сыок Мэй? Нет, ее он не потеряет.

— Не уезжай, – попросил он.

— Ох, Боонь…

Затухающий свет, нежный ветерок. Сыок Мэй дотронулась до его щеки, и Боонь накрыл ее ладонь своей. Он смотрел в лицо Сыок Мэй, в ее поблескивающие глаза. Он так боялся снова потерять ее.

— А что, если я избавлю тебя от преследований?

Она непонимающе нахмурилась.

— Им нужен остров. Вот это им нужно, – А Боонь зачерпнул пригоршню песка, – и я могу отдать им его. При одном условии.

Морщины на лбу Сыок Мэй разгладились.

— Если ты сбежишь, тебе придется всю жизнь оглядываться. И ты никогда не сможешь вернуться. И Ян будет расти в изгнании. Разве ты хочешь для него такой судьбы? А если я предложу им сделку, мы сможем остаться. Или уехать вместе. Как захочешь.

— А Натали? И твой ребенок?

А Боонь отвел взгляд. Как объяснить, что он не бессердечен, что все наоборот? Что жить с Натали – значит жить в крепости, которую он сам же и возвел, за стенами из образованности, денег и статуса. Любит ли он Натали? Он уже и не помнит. Еще совсем недавно он верил, что любит, но теперь там, где прежде была любовь, зияет пустота. Значит ли это, что он бессердечный? Или что просто обманывался? У него не было ответа. Но он чувствовал, что его жизнь с Натали – это жизнь-призрак, фантазия, которую он сотворил искусственно. Ее он любит или то, что она значит для него? А любит ли он Сыок Мэй? Ни на один из этих вопросов ответа у него не было. Он знал лишь, чего хочет сейчас, яростно и безоговорочно.