Книга Великое расширение, страница 182 – Рэйчел Хэн

Они заключили негласное перемирие. Дядя согласился помогать, потому что не хотел, чтобы пострадала Сыок Мэй, которую он знал с самого ее детства. Теперь они снова с Боонем рыбачили вместе, словно Боонь вновь был мальчиком и ничего в их жизни не изменилось. Ставили сети, решали, кому управлять лодкой, а кому сортировать рыбу, обсуждали тучи на горизонте и прикидывали, ждать ли дождя. В такие минуты к А Бооню возвращалась былая легкость, он часто думал о Па, вспоминал чудесное темное утро и их первую встречу с островами. Рыбалка с Дядей успокаивала его, потому что в эти часы жизнь его снова становилась простой и понятной.

Разумеется, на деле все обстояло иначе. Вдали маячила строительная площадка – торчащие обрубки деревьев и развороченная земля. И о разговоре с Александром А Боонь тоже не забыл. У заместителя министра хватало забот, избегать встречи с ним не составляло труда, и все же иногда они сталкивались в коридорах министерства. Несмотря на благодушный вид начальника, Боонь чувствовал, что терпение у того на исходе.

Вода потемнела от поднятого со дна ила, таких скудных уловов было и не припомнить. Но об этом Дядя с А Боонем не говорили. Боонь не забыл его слов, что племянник теперь га-мен, а это те же японцы, только хитрее. Бооня изводили подозрения, что Дядя наговаривает на него Сыок Мэй.

— Что с тобой? – спросила однажды она, когда они сидели на песке, прижавшись друг к другу.

Смеркалось. К ним словно вернулась их давняя детская близость. Прикосновения казались такими естественными. Вот только теперь та прежняя близость наполнилась новым смыслом, от которого подрагивал сам воздух вокруг.

А Боонь не ответил. Руки он закопал в крупный теплый песок. Он вспомнил ночь, когда Па разбудил его и поделился догадками о взаимосвязи островов и луны и когда А Боонь в ответ доверчиво продемонстрировал доказательство – спичечный коробок с крупинками песка. Вне острова они не исчезали. Тогда он считал это открытие чудесным, а сейчас печальным. Он разрушил волшебство. Ему казалось, будто он и со своей жизнью обошелся так же.

Он резко повернулся к Сыок Мэй:

— Ты меня любишь?

Она страдальчески посмотрела на него:

— Да.

— Ты любишь Энь Сооня?

— Боонь…

— Любишь?

Она отвернулась.

— А ты любишь Натали?

— Тут все иначе, – тихо ответил он.

— У меня ребенок от Энь Сооня.

— И что?

— Как там Ян? Ты передал ему ракушки, которые я насобирала?

— Ян и А Хуат уже лучшие друзья, – улыбнулся А Боонь. – А Хуат опекает малыша.

Сын Сыок Мэй все сильнее нравился ему, Бооню уже казалось, будто он и его сын.

— Это хорошо.

— Помнишь, мы когда-то говорили, что поселимся здесь? – спросил он.

— Да, – она улыбнулась, – я знала, что ты меня не бросишь.

— Ты бы хотела еще детей?

— Боонь…

— Так хотела бы?

— Может быть, дочку.

Боонь подумал: если у них родится дочка, она будет похожа на Сыок Мэй. Он научит ее плавать, как когда-то Па учил его, а Сыок Мэй выучит девочку читать, и писать, и менять мир.

— Мы бы ее здесь растили, – мечтательно сказал он, – как лесного зверька.

— А как же школа?

— Ты сама станешь ее учить.

Сыок Мэй игриво толкнула его:

— И всю оставшуюся жизнь мы будем питаться рыбой и гуавой?

— Мне больше ничего и не надо.

Она задумчиво помолчала.

— Боонь…

— Что?

— Ты ведь понимаешь, что я не смогу жить тут вечно.