Книга Великое расширение, страница 114 – Рэйчел Хэн

— Увидимся в выходные, Ма. Я приеду на обед, – сказала Натали уже на пороге. Она силилась говорить радостно, хотя ее душили слезы.

Стоявшая за кухонной стойкой мать даже не повернулась. Как и отец, она твердо знала, что дочери уходят из семьи только по двум причинам: замужество или же если семья обеднела. Натали ни то ни другое не касалось. Они оплатили ей занятия машинописью и французским, и вот благодарность – их дочь хочет жить в городе, одна, и где бы вы думали? В пансионате, вместе со всякими иностранцами и проходимцами. А работать она будет на га-менов. Помогут ли ей га-мены найти достойного мужа? Помогут ли возродить благосостояние семьи, заново вырастить каучуковые деревья на почерневшей, усыпанной пеплом почве?

Нет, мать не сказала ей ни слова на прощанье. Когда на выходных Натали приехала в гости, мать отказалась с ней разговаривать, хотя с остальными домочадцами вела долгие беседы.

Почему она так обошлась с родными? – думала Натали. Разбила сердце матери, обидела отца, бросила братьев и сестер? Ведь были и другие пути. Она могла работать в дядюшкином банке кассиршей или секретарем. Устроиться продавщицей в большой красивый магазин, куда ходят за покупками ан мо. Можно, если повезет, даже найти место учительницы в начальной школе. Но проще всего, конечно, выйти замуж. Двух ее сестер уже сосватали за многообещающих бизнесменов, которые дали за них весьма внушительный калым, теперь девушек ждала жизнь, полная ничегонеделания.

Политика Натали не интересовала. То, чем занимались га-мены, она вообще не считала политикой. Они расчищают джунгли, сносят обветшавшие халупы, арестовывают и сажают в тюрьму преступников и бандитов, вводят бесплатное образование – но разве это политика? Она собственными глазами видела, как комариные болота осушаются и приносят пользу. Видела, как за последние несколько лет на острове выросли леса новых домов. Она заходила в эти чистенькие квартиры, восхищалась доступным для всех электричеством и текущей из крана водой. “Наполняйте землю и обладайте ею”. Она поняла, что новая эпоха, начало которой положили га-мены, определит судьбу их острова. И ей хотелось стать частью этой судьбы.

Начав работать на га-менов, она передавала родителям деньги через сестер, с которыми встречалась за чашкой кофе в душном многолюдном кафе рядом с серым конторским зданием, где работала. От сестер она узнала о том, что мать заболела. Сестры рассказали Натали, что мать неожиданно принялась жаловаться на слабость и слегла. Сама она, как обычно, утверждала, что ничего страшного с ней не происходит, но теперь все время спит, а когда просыпается, все путает. Одну из дочерей она принимала за собственную мать, ее мужа – за своего брата, а услышав стук в дверь, пряталась в шкафу, уверенная, что это пришли за ней японцы.

На этом месте сестры умолкли.

— Ох, да ты же знаешь Ма, – сказала старшая, – все с ней будет в порядке.

Все понимали, что это неправда. Повисло неловкое молчание, и сестры поджали губы – похоже, жалея, что вообще завели этот разговор.

На глаза Натали навернулись слезы, и она постаралась сосредоточиться на продавце за стойкой. Он готовил кофе, держа в каждой руке по металлической чашке. Руки поднимались и опускались, и Натали старательно следила за струйкой темной жидкости. Сестры переключились на мужчин, с которыми сейчас встречались. Одна из них закрутила роман с коллегой Натали, молодым га-меном с лицом акулы, которого считали восходящей звездой Министерства развития. Сестра пустилась описывать платье, которое тот недавно подарил ей, но Натали перебила ее.