Книга Великое расширение, страница 113 – Рэйчел Хэн

— Им больно? – спросила она отца, увидев впервые, как он делает надрез на коре дерева. До рассвета оставалось еще несколько часов, утро выдалось сумрачное и прохладное. Натали держала газовый фонарь, а отец развернул кривой нож и ровной полосой срезал кору.

— Совсем не больно, – ответил отец.

— У них как будто кровь идет. – Девочка встревоженно наблюдала, как на дереве выступает белая живица, как собирается в крупные капли и как те медленно скатываются по коре в металлическую чашку. Несколько капель упало мимо чашки.

— Очеловечивание – опасный прием. С ним следует быть осторожнее, – медленно проговорил отец. Он вытянул руку и поправил чашку, чтобы живица не проливалась.

— Очелове… – Натали потерла одной рукой глаза. Светильник в другой руке качнулся.

— Значит относиться ко всему, как к человеческим существам. – Отец забрал у нее светильник.

— Почему опасный? Поступайте с другими так, как вы хотите, чтобы они поступали с вами, – процитировала она. Зазубренные в воскресной школе слова почти машинально слетели у нее с языка.

Отец ласково дотронулся пальцем до подбородка дочери.

— Господь благословил их, – сказал он, – и Господь сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.

Натали задумалась. Столько власти в руках человека – это страшно. Но разве не люди насадили ровными рядами каучуковые деревья и добывают из них живицу? В этом присутствует красота, а мысль, что Господь отвел каждому существу свою цель и свое место и поставил человека следить за этим, успокаивает. К тому же девочка верила всему, что говорил отец, и считала, что так все и есть.

Прошли годы, пожары погубили плантацию, отец Натали, постаревший или слишком уставший для новых начинаний, впал в апатию и пьянство, и Натали часто думала, что это деревья отомстили за себя. Особенную боль она испытывала, когда отец, чьи слова она когда-то принимала за истину, сделался непредсказуемым и бродил по дому, словно старый больной пес. У Натали было четверо братьев и три сестры, в лучшие времена их большая католическая семья процветала и ни в чем не знала отказа. Однако после того, как плантация сгорела, а отец взялся за бутылку, их одноэтажный дом с верандой в деревенской тиши стал Натали в тягость. Причиной тому была невысказанная обида матери, слабость отца, настырность братьев и сестер, спешивших откусить кусок пожирнее от семейного состояния, пока оно не исчезло.

Натали старалась пореже бывать на плантации и проводила вечера в школе, помогая монахиням. Постепенно она стала одной из их любимых учениц и прославилась своим прилежанием, хотя к учебе оно почти не имело отношения. Именно монахини настояли, чтобы родители Натали оплатили ее занятия с частным преподавателем, – девочке нужен аттестат о полном среднем образовании.

Сдав экзамены и получив невысокую государственную должность, Натали съехала от родителей и поселилась в городе, в дешевом пансионате, – неслыханный шаг для женщины из семьи, подобной ее. Ее мать, узнав об этом, чуть не лопнула от ярости. Она не разговаривала с Натали до того самого дня, когда та сложила вещи в ранец и направилась к выходу.