Книга Изгнание, страница 104 – Елена Бауэр

— Ежели Ники даст им позволение на брак, я этого пассажа не пойму и в таком случае буду требовать пересмотра своего наказания! – возмутился Павел.

— Черногорки совсем Аликс голову заморочили, – даже Сандро в этом случае не был оригинален. Как и вся императорская семья, он терпеть не мог Стану и ее сестру.

Все присутствовавшие были в этом вопросе солидарны. По мнению родственников, черногорские княжны вместе со своими мужьями слишком уж увлекались мистицизмом. Хотя кто из компании августейших кузенов хотя бы раз не повертел стол или не задал пару вопросов какому-нибудь несчастному духу, которого якобы вызвали из вечности на допрос светских бездельников? Разве только Павел, воспитывавшийся под влиянием Сергея и отвергавший для себя любые мракобесия. У Владимира Александровича, который, кстати, тоже любопытствовал – встречался с некоторыми медиумами, кроме всего прочего, теперь появилась другая, личная причина недолюбливать кузена Николая, ведь тот занял его место командующего Петербургским военным округом.

— Так и таскают всяких юродивых во Дворец. Недавно какого-то грязного мужика из Тобольской губернии к Царям на чай приволокли. Куда это годится? Нас держат на расстоянии, а всяких оборванцев привечают, – брюзжал отставной командующий всех петербургских войск.

— Бедный Ники! – негромкий вздох Алексея утонул в тишине непонимания. Своим сочувствием племяннику он выбивался из стройного хора осуждающих родственников. Вероятно, он испытывал угрызения совести перед Государем, который не упрекнул, не покарал его за позор русско-японской войны, как, вероятно, сделал бы любой другой Монарх.

Мария Павловна рассерженно поджала губы.

— Пусть поблагодарит свою женушку! Уверена, это она на него так влияет, – Михен винила во всех бедах Императрицу. С чего было Николаю так злиться на Кирилла? Это Аликс его накрутила из-за брата, не иначе.

— Хорошо, что Сергей всего этого не видит, – в последнее время Павел часто вспоминал брата.

— Да, он бы всего этого не вынес. Они с Сашей были самыми чистыми, честными из нас, самыми преданными сынами России, – поддержал младшего брата старейший из Великих Князей, давно простив Александру III, что тот постоянно журил их с супругой за неумение жить скромно и частые заграничные поездки.

Бимбо и Сандро с трудом сдержали ухмылки. Клан Михайловичей не смягчился к Сергею, которого они не выносили, даже после его гибели. И Александра III они недолюбливали, что было взаимно.

— Сергей всегда рисовал приход конституции апокалиптично, и вот она стала явью… Неужели Россия уже приговорена и катится в преисподнюю? Или это лишь временное помешательство? Ведь даже после чудовищного убийства папá страна выстояла… – Павел хотел верить в лучшее.

— Может быть, пятый всадник – либерал со сводом демократических законов наперевес – оказался не так страшен, как нам его малевали? – Николай Михайлович мысленно восхищался собой за выразительный и остроумный образ.

— Побойся Бога! Откровения хотя бы не трогай! И не торопись, ваши свободы еще покажут себя во всей красе! – одернул Бимбо Владимир Александрович, слова которого прозвучали устрашающе.

— Все могло быть иначе… Сергей мог бы достучаться до Ники и не допустить этого. Перед уходом с поста генерал-губернатора он добился, чтобы из указа убрали пункт о выборных представителях, так что это очень вероятно… Его уничтожили, понимая, что он не позволит. Он не дрогнул бы взять ответственность и стать диктатором… – Павлу вдруг показалось, что Савинков и Каляев – лишь ширма для тех, кто проталкивал конституцию, оставаясь в тени, и кто больше всех был заинтересован в устранении брата.