Книга Коннемара, страница 177 – Николя Матье

Но, если вдуматься, это время, когда вечная запарка компенсировалась лаунж-барами и модными бутиками, продлилось недолго. Клара родилась в 2004-м, как раз когда Филиппа взяли в компанию AXA. Так и завершился их медовый месяц – с его новой работой и началом ее декрета. В качестве утешения Филипп преподнес ей сумку Goyard. А сейчас Кристоф предлагает ей пойти с ним на деревенскую свадьбу. В период между одним и другим ее мужчиной столько всего изменилось, будто ни много ни мало прокатилась война. И теперь Элен просто представить не могла, куда может отправиться со своей пафосной сумкой за две штуки евро.

Каждый раз, когда Элен ехала на хоккейный матч, она оставляла детей у своих родителей, благо было по дороге. Ее агонизирующий брак имел, по крайней мере, одно преимущество – бабушка с дедушкой чаще видели внучек. Причем те даже перестали ее поучать.

На этот раз, как обычно, не успела Элен припарковаться, как дочки выскочили из машины и помчались в сад. Жан недавно установил там игровую площадку, и девочки стали пихаться из-за спора, кто первый займет качели. Мушка в итоге проиграла и огорчилась – ведь она не могла пока дотянуться ни до перекладин, ни до колец.

— Доехали без проблем? – спросила Мирей, обнимая дочь.

— Мы же недалеко.

— А раньше казалось, что за тридевять земель…

Элен промолчала. Мирей прикрыла ладонью глаза от солнца, хотя и была в дымчатых очках. Ее чем дальше, чем больше раздражал яркий свет.

Элен поцеловала отца – он был в своих любимых мокасинах, в которых можно было и в саду повозиться, и в город наведаться, плюс в неизменной синей футболке. Она в один миг уловила его запах, столь знакомый, – выбритой кожи и средства после бритья. Пару секунд она разглядывала его. Жан почти не изменился, та же фигура, тот же вес, что сохранился еще с армии. Старость не затронула в нем чего-то стержневого, а так часто бывает. Казалось, Жанно просто немного облупился – все в нем истончилось, волосы стали, как лист бумаги, кожа стала белесой, почти прозрачной на висках и подглазьях, так что там и тут проступали фиолетовые жилки, придавая его не потерявшему ни сантиметра и не набравшему ни грамма силуэту эфемерный, почти призрачный вид.

— Ну ладно, – сказала мать.

Отец объявил, что приглядит за девочками, и Элен смотрела, как он удаляется спокойным шагом.

— У тебя есть время? – спросила ее мать.

— Да, – пробудившись от задумчивости, сказала Элен.

Они пошли в дом, шторы были наполовину задернуты, чтобы щадить глаза Мирей. В кухне Элен села за стол и провела ладонью по клеенке с узором из вишен.

— Я собиралась сделать чай, – сказала Мирей.

— Прекрасно.

Через остекленную дверь ей было видно девочек на площадке. Мушка наконец дорвалась до качелей, а Клара обезьянкой вертелась на перекладинах. Дед с умилением наблюдал за ними, сунув руки в карманы. С тех пор, как он бросил курить, его облик будто утратил нечто важное. На этом этапе жизни он, казалось, по привычке ждал чего-то, что не никогда не произойдет.

Вода в чайнике закипела, Мирей поставила на стол две чашки и налила в них кипяток, потом положила по пакетику «Липтона». Пока чай заваривался, она стала рассказывать Элен о разговоре с новыми соседями, молодой парой, которые недавно здесь обосновались. Жена работала в больнице, муж – продавцом машин в одном из автосалонов, что находились между Корнекуром и Шавло.