Книга Коннемара, страница 175 – Николя Матье

— Почему?

— Потому. Завтра утром мы идем в парикмахерскую.

— А я не хочу в парикмахерскую.

— Раньше надо было думать.

Разумеется, тут же примчалась Клара и стала насмехаться над Мушкой, с особой настойчивостью повторяя, что ее сестрица – чокнутая.

— Я не чокнутая!

— Совсем свихнулась.

— Нет!

Снова слезы, крики.

— Хватит! – воскликнула Элен. – Я больше не хочу это слушать. Прекратили быстро!

Обе девочки умолкли, и Элен предложила уговор.

— Сегодня мы устроим ужин со вкусняшками перед телеком. Я запеку в духовке пикаровские^[7]слойки. Но чтобы было тихо.

Девочки запрыгали от восторга и стали беззастенчиво подлизываться к мамочке, прижимаясь и повторяя, что она лучшая в мире.

— Но это будет наша с вами тайна. Идет?

— Идет.

— Клянемся.

— Чем хочешь!

Мушка в запале плюнула по-настоящему, но у Элен не было сил устроить ей нагоняй. Она просто развернулась и ушла.

* * *

В свете всего этого Элен и Кристоф могли планировать четче. Они продолжали встречаться более регулярно, уже не так шифруясь. Иногда в отеле, а иногда устраивая вылазки куда-нибудь, причем именно Элен всегда выбирала уютное гнездышко. Платила всегда тоже она. Секс оставался на высоте, что выражалось в ноющих мышцах, отличном сне, иногда интимных воспалениях. Они по-прежнему оставались друг для друга некими утешением и радостью. Но однажды примерно в конце марта Кристоф решил открыть карты.

— Друзья меня просто достали. Хотят с тобой познакомиться.

— Да?

— Грег очень хочет, чтобы ты пришла со мной на свадьбу.

Элен занервничала. Лишь однажды она согласилась заглянуть к нему домой, и этот опыт оставил весьма удручающее впечатление.

Кристоф пригласил ее к себе, в огромный дом, который вылизал сверху донизу, но было невозможно полностью удалить старомодный налет, сохранявшийся, словно в обители призраков, в старой мебели, в обоях по моде 1980-х, в затхлом запахе шкафов. Они провели почти все время в спальне, и в первый вечер все прошло прекрасно. Они дважды занялись любовью, выпили вина, съели крок-месье, а потом уснули под сериал по ноутбуку.

Но при свете дня очарование дома заметно поблекло. Поднявшись наверх в туалет, Элен натолкнулась на прибранную мальчишескую комнату, и у нее прямо сердце защемило. Потом они завтракали в кухне, что сразу напомнило ей такую узнаваемую обстановку: старый буфет, шлепанье голых ног по кафелю. Элен терпеть не могла кафель.

После завтрака Кристоф уговорил ее прогуляться, выдав ей ради такого случая свои резиновые сапоги сорок четвертого размера, так что пришлось натолкать в их носы побольше носков. Как часто бывает в этих краях, небо было низкое, земля влажная, хлюпающая, деревенская. Да еще воскресная провинция нагоняла тоску, и так хотелось куда-нибудь сбежать, в какое-то шумное и теплое место, где можно поесть супа, слушая болтовню за соседними столами. До рождения дочек Элен с Филиппом много путешествовали. На рождественских каникулах они не раз мотались на несколько дней в Брюссель, где пили непривычно крепкое пиво в древних барах с закопченными стенами. Завсегдатаи там гоготали во все горло и ели блюда, словно доставленные прямиком из Средневековья. Они с Филиппом не упускали случая обойти антикварные лавочки в Маролле. Поддавшись эмоциям и транжирству, они покупали лампы, предметы мебели семидесятых и шмотки в секондах, а потом шли есть бельгийские вафли на криво мощеной площади. Бывало, что на фоне выпитого между ними вспыхивала ссора. А поутру, взявшись за руки, они топали в музей. Это было и свидание, и способ скоротать декабрь. Но они давно туда не ездили. Интересно, с каких пор?