Книга Обрученные судьбой, страница 395 – Марина Струк

— Владомир!

1. Традиционное Рождественское кушанье из пшеницы с добавлением меда

2. Рождение Твое, Христос Бог наш, воссияло для мира светом знания. Ибо во время его служащие звездам были научены звездою (же) поклоняться Тебе, Солнцу правды, и знать Тебя, Восток свыше. Господи слава Тебе! (старослав.)

3. Жанр церковной гимнографии, краткое песнопение, выражающее суть празднуемого события

4. Дитя, родившееся вне брака

5. Все — названия незаконнорожденного ребенка в средневековой Руси

6. Хозяйственные постройки за крепостными стенами. Обычно там располагали скотные дворы, конюшни и другие вспомогательные службы

7. Разновидность булавы, признак военачальника у казаков в том числе

8. Железные рогульки с шипами. Предназначались для того, чтобы ранить копыта лошадей или ступни ног противника в бою.

— Владомир! — Ксения не верила своим глазам, шагнула еще ближе к узилищу пленников. Но это действительно был сотник ее покойного мужа. Хотя и выглядел ныне совсем иным, будто другой человек. Но глаза остались те же — светлые, с какой-то легкой грустинкой.

— Я, боярыня, — проговорил он и схватился за прутья клетки. — Я то. Признала, знать. А пан ляшский не признал…

Ксения шагнула еще ближе, робко положила ладонь на пальцы Владомира, человека из ее прошлой жизни, сжала его холодные руки. Он кивнул ей, и она почувствовала, как к глазам подкатили слезы при виде его уже обмороженной кожи.

— Как ты тут оказался? Среди казаков? — прошептала Ксения. Она заметила тень, мелькнувшую в глазах бывшего сотника, но что именно видела — сожаление, гнев или стыд, не смогла определить. Владомир на миг опустил голову, а когда снова поднял взгляд на Ксению, его глаза уже не были так спокойны, как ранее, потемнели.

— Я, Ксения Никитична, холоп подневольный. Боярин сгинул, вотчина сгорела. Куда мне идти? Хотел к Москве, супротив ляхов поганых воевать да не сошлось, схватили меня в приграничье казаки. Силой заставили к себе в сотню пойти простым рубакой, — Владомир лукавил, говоря то, но ни один мускул не дрогнул на его лице при этой лжи.

Верно, он шел по реке к Москве, да только передумал, сознав, что нет у него доказательств воли своей. Попадется рано или поздно на глаза из знакомых боярина кому, и все, пропала его душа. А там колодки за то, что из земель убежал, а то и живота лишат. Потому и повернул к казачьи землям, пробирался тайком, скрываясь от посторонних глаз. Он ведал, что там, в земле свободных людей, ему достаточно будет только крестным распятием греческим показать, что он той же веры, что и казаки, что довольно того будет, чтобы в ряды их встать. Так и сложилось. Выбрил голову Владомир на казацкий манер, снял с лица и усы, и бороду, сменил одежды. С тех пор он стал казаком лихим, ходя под хоругвью атамана Злотника, а вскоре и встал во главе сотни, стал преданным воином товарищества, намереваясь накопить довольно монет к тому серебру, что схоронил в надежном месте, чтобы потом начать новую жизнь на новой земле.

Но Ксении знать то вовсе не стоило. Оттого и увел в сторону их разговор Владомир:

— Боярыня, знать, ведает, что ляшский пан вырезал под корень вотчину? Всех людей и скотину. Всех до единого. И боярина вот… А ты, знать, жива осталась.

— Меня боярин в скит отправил дальний, всем сказав, что померла я, — проговорила Ксения, будто оправдываясь, что не была в тот день в тереме, когда ляхи пришли в вотчину. — В черницы меня готовили, да не сошлось.