Книга Таинственный незнакомец, страница 99 – Лиза Клейпас

— Позвольте мне самой позаботиться о моей совести. Просто помогите мне, Хевлок. Я не смогу сделать это одна.

— Оперировать, когда медицинские показатели не гарантируют успех, противозаконно по всем стандартам.

— Мне все равно, – безрассудно заявила Гаррет.

— Будет не все равно, если это разрушит твою карьеру. Тебе ведь известно, что таких, кто не преминет воспользоваться шансом, чтобы отобрать у тебя медицинскую лицензию, немало. Первая женщина-врач в Англии, которую выгнали из профессии из-за скандала и должностного преступления… Как это скажется на тех женщинах, которые мечтают пойти по твоим стопам? А как насчет пациентов, которым ты уже никогда не сможешь помочь?

— Если я ничего не сделаю для этого человека, то больше никому не смогу помочь, – взорвалась Гаррет, дрожа от захлестнувших ее эмоций. – Это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Я не смогу жить с мыслью, что был шанс спасти его, а я им не воспользовалась. Если бы я оказалась на его месте, он сделал бы для меня все. Я должна бороться за него. Должна!

Пожилой доктор смотрел на нее так, словно видел в первый раз.

— Ты не даешь отчета в том, что говоришь.

— Напротив, я уверена в своих словах, как никогда в жизни.

— Вы познакомились с этим мужчиной только минувшим вечером у лорда Тэтхема.

Вспыхнув, Гаррет выдержала его взгляд и призналась:

— Мы уже были знакомы. Он мой… Он… очень важен для меня.

— Понятно. – Хевлок замолчал, потирая рукой седую щетину, а драгоценные секунды жизни Этана Рэнсома тем временем утекали.

— Вы привезли аппарат для переливания крови? – не выдержала Гаррет, решив действовать.

Вид у Хевлока был мрачный.

— Я делал переливание крови в семи разных случаях. И каждый из них за исключением одного заканчивался шоком, болью, ударом или инфарктом. Никто не может объяснить, почему одна кровь совместима, а другая – нет. Ты не видела того, что происходило после неудачной операции, а я видел. И больше не хочу причинять людям такие мучения.

— Так привезли? – не обратила внимания на его предостережения Гаррет.

— Привез, – рассердился Хевлок. – Помоги Господь тебе и этому бедняге, если попытаешься пустить аппарат в дело. Будьте честны перед собой, доктор Гибсон. Вы собираетесь действовать ради пациента или ради себя?

— Ради нас обоих!

По выражению его лица она поняла, что это неверный ответ.

— Я не буду помогать тебе в том, что идет вразрез с вашими интересами! – заявил Хевлок. – Это безумие, Гаррет.

Еще никогда он не называл ее по имени.

Бросив на Гаррет взгляд, который одновременно был и умоляющим, и суровым, Хевлок направился к двери.

— Вы уходите? – потрясенно спросила она.

Не говоря ни слова в ответ, он вышел за дверь.

Гаррет замерла в оцепенении. Доктор Уильям Хевлок – ее коллега и советчик, ее опора и конфидент, человек, обладавший безошибочной способностью отличить хорошее от плохого даже в самых сложных ситуациях, – оставил ее одну, не захотел принять участие в операции, и не потому, что был не прав, а потому что она была не права. У него были свои принципы, а вот у нее…

У нее не было принципов, если дело касалось Этана Рэнсома. Она просто любила его.

В отчаянии Гаррет часто заморгала, чтобы избавиться от слез, которые застили глаза, попыталась сделать вдох и не смогла.