Книга Дочь фортуны, страница 138 – Исабель Альенде

— Ты должен быть сильным, Чиленито, иначе тебя сотрут в порошок, – втолковывал великан Элизе. – Ты не думай, я не всегда был таким, каким ты меня сейчас знаешь. Раньше я был как ты, щуплый да бледненький, но я взялся поднимать тяжести – и вот, потрогай мускулы. Теперь никто ко мне не полезет.

— Бабалу, в тебе же росту больше двух метров, и весишь ты как корова. Мне никогда таким не стать.

— Размер тут вообще ни при чем, парень. Важно иметь яйца. Я всегда был большим, но надо мной все равно издевались.

— Кто над тобой издевался?

— Да прямо-таки все, и даже моя мамаша, мир ее праху. Я скажу тебе такое, чего никто не знает…

— Говори.

— Ты помнишь про Бабалу Хорошего?.. Это был я, в прошлом. Но вот уже двадцать лет я Бабалу Плохой, и так мне гораздо сподручнее.

В декабре зима внезапно сползла с гор на равнины, и тысячам старателей пришлось бросить свои участки и перебраться в город до весны. Снег прикрыл милосердным одеялом обширную территорию, изуродованную этими алчными муравьями, и оставшееся в земле золото отдыхало в молчании природы. Громила Джо отвела свой караван в один из новорожденных поселков на Материнской жиле и сняла барак для зимовки. Она продала мулов, купила большую деревянную лохань для мытья, кухонную плиту, две печки, пару отрезов обычной ткани и меховые сапоги для всех – это было необходимо для защиты от дождя и снега. Громила велела всем мыть помещение и шить занавески для разделения на комнаты, в бараке поставили кровати с балдахинами, зеркала в золоченых рамах и пианино. Громила сразу же нанесла визиты вежливости в таверны, магазин и в кузницу – это были центры социальной активности. Вместо газеты в поселке циркулировал листок с новостями – он печатался на древнем типографском станке, доставленном с другого конца континента; Джо воспользовалась этим аппаратом, чтобы скромно проинформировать о своем предприятии. В ее заведении, помимо девушек, предлагался лучший ром с Кубы и Ямайки (по правде сказать, это было людоедское пойло, от которого мозги сворачивались набекрень), «горячие» книжечки и игра за двумя столами. Клиентов долго ждать не пришлось. В поселке уже имелся бордель, но новое всегда интереснее. Хозяйка старого заведения объявила соперникам тихую клеветническую войну, однако не рисковала в открытую выступить против геройского дуэта Громилы Джо и Бабалу Плохого. В бараке совокуплялись за новенькими занавесками, танцевали под звуки пианино и играли на серьезные суммы под надзором мадам, которая в своем заведении не допускала кулачных расправ и каких-либо шулерских трюков, помимо ее собственных. Элиза видела, как мужчины за пару вечеров лишаются плодов титанического многомесячного труда, а после плачут на груди у девиц, которые помогали их облапошить.

Вскоре старатели сердечно привязались к Громиле Джо. Несмотря на свой пиратский облик, Джо обладала материнским сердцем, и суровая зима дала повод в этом убедиться. Эпидемия дизентерии свалила с ног половину населения в округе, а некоторых даже убила. Как только разносилась весть об очередном умирающем в далекой хижине, Джо просила кузнеца одолжить ей пару лошадей и вместе с Бабалу отправлялась спасать несчастных. Зачастую с ними выезжал и сам кузнец – суровый квакер, который не одобрял промысел этой женщины, но всегда был готов помочь ближнему. Джо готовила больному еду, мыла его, стирала одежду и ободряла, в сотый раз читая вслух письма от его далекой семьи, а Бабалу с кузнецом в это время расчищали снег, ходили за водой, рубили дрова и складывали чурки возле печи. Если старателю было совсем плохо, Джо оборачивала его в одеяла, перебрасывала кулем через седло и увозила домой, а в бараке проститутки принимались за ним ухаживать с прилежностью медсестер: они были рады почувствовать себя добродетельными женщинами. Они не могли сделать много, разве что обязать пациентов литрами пить сладкий чай, не давать им совершенно иссохнуть, содержать в чистоте, в тепле и покое, уповая, что понос не опустошит их души, а лихорадка не сварит мозги. Некоторые умирали, другие возвращались к жизни неделями. Джо единственная ухитрялась, бросая вызов зиме, объезжать отдаленные хижины, именно она находила трупы, превратившиеся в ледяные статуи. И не все они были жертвами болезни: случалось, что старатель пускал себе пулю в рот, потому что больше не мог справляться с заворотом кишок, с одиночеством и бредом. Пару раз Громиле пришлось закрывать свое заведение, поскольку весь пол в бараке был застелен тюфяками с больными, а ее голубки были денно и нощно заняты уходом за пациентами. Местного шерифа пробирала дрожь, когда мадам появлялась в его доме со своей голландской трубкой и раскатистым голосом пророка взывала о помощи. Никто не мог ей отказать. Отъявленные задиры, из-за которых поселок пользовался дурной репутацией, кротко исполняли ее поручения. В поселке не было ничего похожего на больницу, местный врач выбивался из сил, и Громила Джо без колебаний приняла на себя роль командующего при чрезвычайных обстоятельствах. Те, кому посчастливилось остаться в живых благодаря ее вмешательству, чувствовали себя ее счастливыми должниками; таким образом, хозяйка бродячего борделя обеспечила себя полезными связями, которые позже помогут ей справиться с последствиями пожара.