Книга Шестое чувство судьбы, страница 105 – Наталья Барикова

— Да сколько еще таких как мы, – устало вздохнула я. – И как скоро суд будет?

— Не знаю. Я тут уже неделю жду развязки этой чертовой. Уже б побыстрей сказали, что да куда меня, чтоб не морили неизвестностью этой. А то душу всю уже выели, – едва сдерживая слезы проговорила женщина. – Меня Лилей зовут, – представилась она мне.

— А я Соня, – улыбнулась я в ответ.

— Ну будем надеться, Соня, что приговор не такой строгий вынесут.

— А бывают они, не строгие приговоры? – хмыкнула я, прекрасно понимая, что в этом деле такого точно не бывает.

— И то верно, – ответила Лиля.

— Я спать лягу, вымоталась что-то так, – устало проговорила я.

— Да, конечно, отдыхай, – Лиля встала с моей кровати, улеглась на свою и закрыла глаза.

Забывшись крепким сном, я проспала до самого утра, а когда открыла глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. Серые, сырые стены, железные кровати с темными засаленными покрывалами, уставшие лица заключенных женщин с отрешенным взглядом, таким было мое совсем не доброе утро. На завтрак нам принесли в алюминиевых мисках кашу и чай в старых, страшных кружках, которые нужно было бы хоть из уважения к чистоте давно уже выдраить. Посмотрев на это пойло и серую кашу, я брезгливо отодвинула их от себя. Пригладив волосы, я облокотилась на подушку и уставилась в одну точку.

— Ты ешь, – протянула мне миску с кашей Лиля. – Тут так кормят всегда, лучшего не жди. А силы беречь надо, они понадобятся нам еще. Не помираем же еще, мало ли чего жизнь-то подкинет нам.

— Спасибо, не сейчас, может позже, – улыбнулась я в ответ на такую заботу со стороны новой знакомой.

Ближе к обеду за мной пришли, и грубо вытолкав из камеры, повели по длинному коридору снова в кабинет к особисту.

— Ну что вы еще от меня хотите? Я все вам уже сказала! – отрешенно ответила я.

— Нет, дорогуша. Ты еще мне не сказала, почему твою подругу в Берлин забрали? Что она такого знала, эта пройдоха-балерина, что ее в сам Берлин-то вывезли? Вы ведь исколесили пол страны, много чего слышали, много чего видели на фронте. А вдруг она что-то такое ценное узнала, что будет опасно для Родины-то нашей? И мы должны знать, что она за информацию повезла в Берлин, – зло прошипел мне в ответ особист, ставя передо мной стул и садясь напротив.

— Да вы издеваетесь, что ли? – возмущенно воскликнула я, поскольку обвинять еще в таком, это было уж совсем верхом безумия, по моему мнению.

— Я не издеваюсь. Я спрашиваю, – взревел особист и хотел было меня ударить, как я вскочила на ноги и заорала на него.

— Почему в Берлин забрал? Потому что уж больно красивая была Катька наша, да отказала немцу тогда, когда он приставать начал. Вот он и забрал ее! Ноги ее невесть как ему понравились!

Особист дернул меня и посадив на стул задал все тот же вопрос. Я закрыла глаза, понимая, что говорить что-либо было вообще бесполезно. Он же круги наматывал вокруг меня, брызжа слюной и пытаясь выудить из меня то, чего и в помине не было. Но этот непонятный человек почему-то был уверен в обратном и упорно старался обвинить меня во всех несусветных грехах. Когда же он понял, что я ничего вообще не собираюсь говорить, он плюнул на пол и позвав солдата приказал быть со мной в кабинете, а сам куда-то вышел, громко хлопнув дверью

— Сигарету можно? – тихо попросила я молоденького солдатика в отменно наглаженной форме и до блеска начищенных сапогах.