Книга Шестое чувство судьбы, страница 102 – Наталья Барикова

— Ее в третью городскую отвезли вчера прямо с самолета. Особист один с нами летел, он сказал, что там лучшие врачи. Но я доверяю больше Игорю.

Мужчина набрал номер телефона и переговорив с кем-то положил трубку и сказал:

— Ее привезут после обеда, и я ею займусь. Ничего обещать вам понапрасну не буду, травма головы, сами понимаете, вещь непредсказуемая. Но из всего бывают исключения и довольно-таки часто. Не переживайте, поборемся мы за вашу подругу, – сказал доктор и потрепал меня успокаивающе по плечу.

— Спасибо вам, – ответила я и пожав руку мужчине вышла на улицу.

Москва постепенно приходила в себя после того кошмара, который ей довелось пережить за эти несколько лет. В воздухе так и веяло скорой победой. Апрельское солнце грело так ярко и, казалось, что оно так же ждет того момента, когда на нашей истерзанной земле прозвучит такое долгожданное слово «мир». Люди вертелись в столице в своем бесконечном водовороте жизни так же, как и несколько лет назад, когда я покидала это удивительное место. Девчонки весело бежали, держа в руках книжки, спеша на занятия, которые не так давно возобновились в учебных заведениях, мальчишки оборачивались им вслед, с восхищением смотря на этих задорных красавиц с длинными косами. Дети кричали, дрались и резвились во дворах. Старушки все так же сплетничали, сидя на стареньких лавочках у подъездов. Москва кипела жизнью, и я поняла, что никто и ничто не сломит эту великолепную столицу, которая своей непоколебимой свободой была обязана людям, таким простым советским людям, которые за эти несколько лет непрекращающегося страха и горя выстояли, и так же и продолжат стоять на страже свободы своих будущих поколений. Людям, которые никогда не склонят голову перед теми, кто в своей жажде величия и стремления подчинить всех и вся вокруг, будут стремиться подорвать эту свободу. Купив себе небольшой рожок мороженного, я с наслаждением облизнула его тающую ванильную поверхность и улыбнулась. Я была дома. Москва была для меня домом, и я безумно была счастлива, что в свое время приехала именно сюда, в этот великий город с такой необычной историей, которая дополнится еще одним разделом в книге ее бытия под названием «Победа», а в том, что именно так и будет я не сомневалась.

Подойдя к дому, я перекинулась парой слов с соседками, пожилыми интеллигентными старушками, которые забросали меня бесконечным потоком вопросов насчет моего пребывания на фронте в качестве актрисы и выразили надежду, что в скором времени увидят меня на сцене театра здесь, в Москве. Когда я уже прощалась с ними, около дома остановилась машина и из нее вышли двое мужчин в форме офицеров особого отдела и обратились ко мне.

— Софья Алексеевна Лесная?

— Да, это я, – нахмурившись ответила я, всем нутром чуя, что закончилась моя спокойная жизнь.

— Пройдемте с нами, – открыл один из них заднюю дверь автомобиля, предлагая мне сесть.

Я села на заднее сиденье и уже через каких-то сорок минут была в кабинете того самого особиста, который с насмешкой, прищурив глаза взирал на меня, как на самого что ни на есть подлого врага народа.

— Ну что, Софья Алексеевна, вот и свиделись, – хлопнул он по столу ладонью.

— Что-то случилось? – спросила как можно спокойнее я.

— Ох, случилось, Софья Алексеевна, случилось, – протянул он, кладя передо мной исписанные корявым почерком листы бумаги. – Вот здесь на вас донос, родимая. Да и не только на вас. И на вашу подругу, Лену, которая сейчас лежит в больнице и борется с смертью.