Книга Шестое чувство судьбы, страница 107 – Наталья Барикова

— Садись, Соня. – указал мне на стоящий напротив стул Ян.

Я села, и мужчина пару минут смотрел на меня, затем сказал:

— Обвинения серьезные и показания тоже. Ваш Алексей постарался, описывая все в подробностях. Да и староста тоже. И показания их сходятся. Двое против тебя и твоих показаний. В одном я сразу могу сказать, ты лжешь в том, что это у тебя были отношения с немецким офицером, поскольку если не брать в расчет показания Лешки, то староста, который вас практически не знал, очень подробно описал женщину, с которой Вольфганг фон Вебер очень часто уходил вместе из ресторана. «Высокая, стройная брюнетка с голубыми глазами и родинкой над губой», – прочитал он, – это ведь явно не ты, Соня. А если брать в расчет то, что ты солгала в этом вопросе, то к другим твоим показаниям веры со стороны трибунала не будет точно. Поэтому все будут рассматривать версию того, что Лена спала с немецким офицером, потом вы его на пару с ней отпустили и Игорь оперировал полковника, на которого так долго готовилось нападение, которое благодаря вам сошло на нет, поскольку вы ему спасли жизнь.

Я молча смотрела на мужчину, прекрасно понимая, что он прав, но отказываться от своих слов я не собиралась, поэтому его речь я оставила без ответа.

— Этот Игорь, он тебе кто? – спросил прищурив глаза Ян. – Уж не тот ли хирург из Смоленска, о котором ты когда-то говорила, что он твой жених?

— Да, это он, – просто ответила я, поскольку возражать не хотела.

— Ясно, – сам себе сказал мужчина и сцепив пальцы в замок пару минут смотрел на меня, потом положил передо мной листы с аккуратно написанным текстом. – Прочитай.

Я безразлично взяла бумагу и стала читать. Когда я закончила то подняла взгляд на Яна и недоуменно спросила:

— Это что? Это ведь полностью снимет со всех нас обвинение!

— Да, здесь все написано так, чтобы к вам больше вопросов не было никогда. Ни к тебе, ни к Лене, Игорю, Свете и всем, кто там еще с вами был.

— Но как? – изумленно смотрела я на мужчину.

— Мы ведь особый отдел, – улыбнулся Ян. – Мы как погубить жизнь можем, так и подарить ее.

— Спасибо тебе! – только и прошептала я, не в силах выразить то, что чувствовала в тот момент.

— Это еще не все, Соня, – проговорил мужчина, отодвинув бумагу в сторону. – Я дам ход именно этим бумагам, – сказал он, положив ладонь на стопку, которая символизировала для нас всех дальнейшую безоблачную жизнь, – только в том случае, если ты выйдешь за меня. Ты забудешь своего Игоря, и если он вернется с войны, то ты скажешь ему, что полюбила другого мужчину и вышла за него замуж, дабы пресечь дальнейшие его попытки вернуть тебя. Мы сейчас выйдем из этого здания, я отвезу тебя домой, и ты приведешь себя в порядок, а потом мы поедем и подадим с тобой заявление в загс. Если ты надумаешь меня обмануть, то эти бумаги, – положил он ладонь на донесения, – всегда можно поднять и дело возобновить заново, сколько бы времени не прошло.

Я в ужасе смотрела на мужчину, у меня в голове просто не укладывалось, откуда в нем столько жестокости в погоне заполучить то, что априори не могло ему принадлежать. Передо мной сидел все тот же человек, который тогда, теша свое самолюбие, уложил меня в постель. Нет, он совершенно не изменился, этот черт в форме, как его когда-то назвал режиссер на приеме у Марии.