Книга Серена, страница 177 – Рон Рэш

Все за столом рассмеялись, кроме старухи и Серены. Когда же смех утих, миссис Левенштейн поднесла к губам сиреневый платок.

— Таланты миссис Гэллоуэй носят скорее личный характер, – предупредила Серена.

— Берегитесь, Левенштейн! – шутливо пригрозил Кэлхун. – Она может нагадать вам тюрьму за уклонение от уплаты налогов.

Зал вновь наполнился хохотом, но слепая старуха, вероятно, была равнодушна к насмешкам. Сцепив пальцы, мать Гэллоуэя положила руки на стол. Под дряблой кожей проступали сизые вены; желтоватые ногти были в трещинках, но аккуратно подстрижены. Пембертон улыбнулся, живо вообразив, как однорукий склоняется вечерами над старухой, осторожно подравнивая ей ногти.

— Кто желает первым узнать будущее? – спросила Серена.

— Ой, можно мне? – оживилась миссис Левенштейн. – Нужно показать ладонь или она заглянет в хрустальный шар?

— Просто задайте вопрос, – посоветовала Серена, с чьих губ почти успела сползти улыбка.

— Очень хорошо. Скоро ли моя дочь выйдет замуж?

Повернув голову на звук голоса миссис Левенштейн, старуха медленно, с достоинством кивнула.

— Это замечательно, – обрадовалась жена нью-йоркского бизнесмена. – Мне все же доведется стать матерью невесты! А я так боялась, что Ханна дождется, пока я протяну ноги…

Миссис Гэллоуэй еще несколько секунд удерживала на миссис Левенштейн свой пристальный невидящий взгляд, а затем произнесла:

— Я могу лишь подтвердить, что скоро она выйдет замуж.

Над столом повисла неловкая тишина. Пембертон силился придумать какую-нибудь шутку и вернуть прежнее веселье, но алкоголь смешал ему мысли. Серена встретила взгляд мужа, но никакой помощи не предложила. Наконец обстановку попытался разрядить де Ман, почти все время молчавший:

— А что же Пембертон? Мы ведь здесь день его рождения отмечаем! Ему непременно следует узнать свою судьбу.

— Верно, – кивнула Серена. – Пембертон должен быть следующим. У меня даже есть для него прекрасный вопрос.

— И какой же, моя дорогая? – полюбопытствовал Пембертон.

— Спроси, как ты умрешь.

Миссис Сальваторе тихонько ахнула; ее взгляд метался между лицом мужа и проемом двери, в который она, казалось, готова была выбежать. Левенштейн, хмурясь, накрыл руку жены ладонью и вроде собрался что-то сказать, но Серена заговорила первой:

— Давай же, Пембертон. Ради наших гостей!

Сальваторе приподнялся над своим стулом.

— Пожалуй, пора бы нам откланяться, чтобы вовремя вернуться в Эшвилл, – негромко заметил он, но именинник жестом пригласил его сесть.

— Так и быть, – сказал Пембертон, поднимая стакан и ободряюще улыбаясь гостям. – Но сперва допью виски. Заводя разговор о смерти, стоит держать в руке стаканчик.

— Отлично сказано! – похвалил Кэлхун. – Этот парень понимает, как мужчине надлежит встречать свою судьбу: с полным брюхом хорошего скотча.

Остальные заулыбались, в том числе и Сальваторе, который снова откинулся на спинку стула. Пембертон же, опорожнив стакан, так резко поставил его на стол, что миссис Сальваторе вздрогнула.

— Что же… Как я умру, миссис Гэллоуэй? – произнес Пембертон, не без труда ворочая языком. – Это будет выстрел? Или, может быть, нож?

Гэллоуэй, который до этого безучастно смотрел в окно, перевел взгляд на мать.

— Для такого прохвоста, как вы, Пембертон, более вероятна веревка, – ухмыльнулся Кэлхун, вызвав смешки всех присутствующих.