Книга Серена, страница 176 – Рон Рэш

— Вот торт, достойный короля, – восхитился Левенштейн, когда лицо Пембертона озарилось золотистым отблеском множества мерцающих свечей.

— Прежде чем задуть свечи, загадайте желание, – потребовал Кэлхун.

— Ни к чему мне загадывать, – махнул рукой Пембертон. – Мне больше нечего желать.

Он уставился на свечи, и от колыхания пламени его на миг даже замутило. Набрав в грудь побольше воздуху, Пембертон дунул. Ему потребовались еще две попытки, прежде чем погасла последняя свеча.

— Новый тост! – объявил Кэлхун. – За человека, у которого уже всё есть.

— Да, прекрасно, – согласился Левенштейн.

Все, кроме Серены, подняли бокалы и выпили.

— Не готова согласиться, – объявила Серена, когда остальные опустили бокалы. – Есть нечто такое, чего моему мужу все еще недостает.

— И что же это? – полюбопытствовала миссис де Ман.

— Пантера, которую он надеялся добыть в этих горах. Горный лев.

— О, уже слишком поздно… – протянул Пембертон, с напускным сожалением оглядывая угасшие свечи.

— Возможно, и нет, – возразила ему жена. – Гэллоуэй всю неделю искал твою пантеру и все-таки нашел ее. – Она кивнула в сторону открытой двери из конторы, где тут же появился однорукий. – Верно, Гэллоуэй?

Охотник кивнул, а Пембертон застыл без движения с занесенным над тортом ножом.

— Где? – спросил он.

— В Айви-Гэп, – ответила Серена. – Гэллоуэй оставлял оленьи туши на лугу у самой границы будущего парка, и три дня тому назад горный лев наведался туда за олениной. Завтра кошка вновь проголодается, и на этот раз ты будешь ее ждать.

Она повернулась, чтобы заговорить с Гэллоуэем, и лишь тогда Пембертон заметил за спиной охотника миниатюрную фигуру в черном атласном чепце на голове.

— Пригласи ее войти, – распорядилась Серена.

Когда мать и сын шагнули в комнату, старуха сжала морщинистой ладонью левое запястье Гэллоуэя, прикрыв его культю и как бы поддерживая иллюзию, будто рука принадлежит ему, а не ей самой. Сабо миссис Гэллоуэй из кедрового дерева гулко шаркали по доскам пола. На ней было то же самое черное платье, в котором Пембертон впервые увидел ее позапрошлым летом.

— Развлечение для наших гостей, – пояснила Серена.

Все, кто сидел за столом, повернулись взглянуть на старуху, которая ковыляла к ним. Серена между тем выставила стул рядом с местом Пембертона и жестом велела однорукому помочь матери усесться. Та развязала чепец и передала его сыну, который остался стоять рядом с ее стулом. Впервые Пембертон смог отчетливо разглядеть лицо старухи: оно напоминало скорлупу грецкого ореха с глубокими волнистыми складками, сухую и твердую. Взгляд затянутых молочно-голубым туманом незрячих глаз были устремлен прямо вперед. Держа атласный чепец в руке, Гэллоуэй отступил назад и прислонился к стене.

Кэлхун, чье лицо раскраснелось от выпитого, наконец нарушил молчание:

— Что за развлечение такое? Не вижу ни цимбал, ни банджо. Может быть, нам исполнят привезенную из Старого Света балладу? Без всякого музыкального сопровождения. Или поведают местную легенду о призраках? – Он шепнул что-то на ушко своей супруге, оба покосились на старуху и не удержались от смеха.

— Она провидит будущее, – объявила Серена.

— Чудесно. – Левенштейн повернулся к жене: – Услуги биржевого брокера нам больше не понадобятся, дорогая.