Книга Серена, страница 150 – Рон Рэш

— Небось, чуток неудобно добираться до Нью-Йорка таким окольным путем, через наши-то горы и долины, – заметил Росс.

— Вы совершенно правы, – согласился Хэмби с ноткой усталости в голосе. – Но, как профессиональные артисты, мы чувствуем призвание – смею даже сказать, моральный долг – нести культуру таким, как вы, изгнанникам в глуши.

— Как мило с вашей стороны так о нас заботиться, – хмыкнул Росс.

В этот самый момент ушедший в фургон возница вынырнул вновь, уже в облегающем черном трико и черно-белой клетчатой рубахе из того же эластичного материала; в руках у него были зажаты четыре кегли вроде тех, какие используют в боулинге. Однако более всего прочего Снайпса и его бригаду изумил головной убор смуглого артиста: сложного кроя изделие из красного и зеленого фетра с серебряными бубенчиками, раскинувшееся на макушке подобно измученному осьминогу.

— Как называется эта штуковина у вас на голове? – спросил Снайпс.

— Колпак с бубенцами, – с жутким акцентом ответил артист и принялся жонглировать кеглями.

— Колпак с бубенцами… – завороженно повторил бригадир. – Я читал про такие, но своими глазами вижу впервые. Кто бы подумал, что в нем столько красок… – После чего он присоединился к остальным членам бригады, собравшимся вокруг последней повозки.

Ухаживавший за животными артист тоже подошел; в руках у него билась, хлопая крыльями, яркая курица бентамской породы. Приподняв брезент на последней платформе, артист с очевидной опаской протолкнул курицу за стальные прутья, поспешно отдернул руку и с сомнением оглядел пальцы, словно удивляясь, что они еще на месте. В этот момент что-то очень большое сотрясло клетку мощным ударом, вся платформа содрогнулась, а колеса прокатились вперед на несколько дюймов. В незатянутую брезентом верхнюю область клетки взмыл шквал перьев, которые, казалось, зависли на несколько мгновений в воздухе, чтобы затем медленно осесть. Одно из них проскользнуло сквозь прутья, и Генрисон протянул руку, чтобы перышко опустилось ему на ладонь. Разглядывая нечаянный сувенир, он глубокомысленно спросил:

— Обожает курятину, верно?

Загадочная усмешка, возникшая на губах артиста, никак не вязалась с твердостью его взгляда.

— Слопает все, на чем есть мясо.

Хэмби приблизился к лесорубам. В течение минуты тишину нарушал лишь доносившийся из клетки жутковатый хруст костей.

— Полагаю, чтобы поглядеть на тварь, которая у вас там сидит, нужно заплатить? – уточнил Генрисон.

— Отнюдь, сэр, – ответил Хэмби, широко разводя руки с растопыренными пальцами. – Это дракон!

Росс кивнул на зебр, одна из которых как раз слизывала черную полоску со своего плеча длинным языком цвета лакрицы.

— Надеюсь, он выглядит убедительнее этих?

— Убедительнее? – Хэмби зажмурился, будто слово имело приятный вкус. – В том и состоит главная цель представления: убедить нашу публику, что им довелось увидеть во плоти самое опасное существо в мире. Мой дракон сражался с ягуаром в Техасе, с аллигатором в Луизиане, с орангутангом в Лондоне, равно как с бесчисленными породами собак и даже с несколькими людьми, ныне покойными.

— И ни разу не бывал побежден? – спросил Стюарт.

— Ни разу, – подтвердил Хэмби. – Так что, джентльмены, какого бы свирепого зверя ни могли выставить ваши горы против моего дракона, вечером приводите его к шатру. Более того, я приветствую и ставки на стороне, ведь они поддерживают в нашей публике спортивный интерес.