Книга Серена, страница 119 – Рон Рэш

— Я бы сказал, до полуночи, – определил Росс, – просто ради спортивного интереса.

— Кое-кто уверял, будто мамаша Гэллоуэй помогает сыну с убийствами, – заметил Стюарт. – Ей всего-то и нужно, что хорошенько рассмотреть человека, не вставая с места, а потом объяснить Гэллоуэю, что от него требуется. Так говорят люди.

— В таком суждении есть своя доля правды, – кивнул Снайпс, нащупав предлог вклиниться в разговор. – Ведь даже ученые считают, что отдельным людям свойственно ясновидение, пусть наука и не в силах его объяснить.

— Именно поэтому ты не услышишь, чтобы я хоть раз назвал его Обрубком, – повернулся к Генрисону Росс. – И никому не советую, если только не хотите примкнуть к тем, кто уже испытал на себе его неприязнь.

Дружно повернувшись, лесорубы увидели, как троица постепенно скрывается за холмом – там, где ручей Раф-Форк начинал свой путь через оголенную долину. Их силуэты, казалось, плывут и мерцают подобно миражу, а чуть позже они исчезли вовсе, словно поглощенные самим воздухом.

Наступление субботнего вечера застало Пембертона в машине: сквозь постепенно мельчающие холмы он ехал по гудронированной дороге к долине реки Пиджин. Месяцем ранее в проплывающих мимо лесах увяли и облетели последние цветы кизила, и подлесок теперь был ярко-зелен от листьев карликового дуба; темные оттенки зарослям придавала зелень горного лавра и рододендрона. Пембертон надеялся, что в будущем люди обязательно изобретут средство для уничтожения таких вот бесполезных кустарников, и это значительно упростит вырубку и перевозку древесины ценных лиственных пород.

Указательным пальцем Пембертон ослабил повязанный на шее шелковый галстук. Он впервые после свадьбы облачился в парадный костюм из белого индийского хлопка, который был ему как раз впору, но все равно казался тесным. Неудобство было вознаграждено появлением Серены в том самом платье, которое она надевала в первый вечер их знакомства. Сейчас, как и тогда, платье, кажется, пребывало в постоянном движении, легкими штрихами обозначая изгибы ее тела, все его впадины и выпуклости: зеленая шелковая ткань свободным потоком переливалась от шеи к лодыжкам. Положив правую ладонь на колено жены, Пембертон ощутил под гладкостью шелка столь же гладкую кожу и попытался выбросить из головы все заботы, затмив их этим обещанием будущих наслаждений. Не получилось. Когда дорога начала забираться выше, покидая долину, Пембертон оторвал ладонь от колена супруги и переключил «паккард» на пониженную передачу.

— Я слышал, вчера вечером Макдауэлл наведался в лагерную лавку, – сказал Пембертон, не снимая ладонь с рычага. – Расспрашивал рабочих о Кэмпбелле.

— Эти вопросы могут значить только одно: ответов у него нет, – рассудила Серена, повернувшись к Пембертону на своем сиденье. – Как там справляется Микс?

— Весьма неплохо, учитывая, что это его первая неделя на должности управляющего. Местный говор Миксу пока не особо хорошо дается, но зарплаты рассчитаны верно.

Ландшафт ненадолго выровнялся, а затем нырнул ниже, к мосту через реку Френч-Брод, темную и вздувшуюся от прошедшего днем ливня. Сумерки уже начали сгущаться, и в Эшвилле, мимо которого проезжал «паккард», замерцали огни уличных фонарей. Машина пересекла реку Сваннаноа, а затем въехала в парадные ворота поместья Билтмор, чтобы пуститься в извилистый трехмильный путь к особняку. Лес вплотную жался к дороге, и только свет от фар «паккарда» разгонял тьму.