Книга Серена, страница 103 – Рон Рэш

— Джоэл Вон спрашивал про тебя сегодня после службы, – сообщила вдова Дженкинс. – Беспокоился, что ты или твой малыш могли захворать. Я сказала, у тебя появились кое-какие дела по дому. – Она помолчала, глядя прямо перед собой, словно увидела что-то в чаще леса за хлевом. – А Джоэл-то прямо в настоящего красавчика вымахал, как по-твоему?

— Да, мэм, – согласилась Рейчел. – Пожалуй что так.

— Вот с кем тебе бы не мешало любовь закрутить, – заявила старуха.

Обычно такое замечание заставило бы Рейчел зардеться, но не в этот раз. Она усадила Джейкоба к себе на колени и легонько пощекотала пушок у него на шее.

— Мне начинает казаться, что у нас, Хармонов, с любовью как-то не очень складывается, – призналась Рейчел. – У папы с мамой ничего не вышло, да и мне тоже не повезло.

— Ты совсем молоденькая. Любовь еще сумеет тебя удивить, – сказала на это вдова Дженкинс. – Сдается мне, у тебя все впереди.

Они немного помолчали.

— Вы, часом, не знаете, куда направилась моя мама, когда уехала? Отец не говорил, даже если я спрашивала.

— Нет, – вздохнула вдова Дженкинс. – Эйб встретил ее в Алабаме, еще когда служил в армии. Может, она захотела вернуться в родные места, не могу судить. Единственный раз, когда мы с твоим отцом про нее вспоминали, он признался, что твоя мать не говорила, куда собирается. Только и сказала, что в здешних краях жизнь для нее слишком тяжела.

— Почему?

— На полях сплошь камни да холмы, больно долгие зимы, да еще одиночество. Но хуже всего, по ее словам, что горы закрывали ей солнце. Мол, жить в этаком колодце – все равно что сгинуть в угольной шахте.

— Она хотела взять меня с собой?

— Пыталась. Так и заявила твоему папе: если он действительно тебя любит, то отпустит тебя с ней, ведь тогда твоя жизнь сложится куда лучше. Многие из местных с ней соглашались и упрекали твоего отца, что не отпустил тебя, оставил при себе. Считали, он поступил так назло твоей матери.

Сняв очки, вдова Дженкинс протерла стекла подолом черной юбки. Рейчел впервые увидела старуху без очков. Глаза, которые вечно казались выпученными, вдруг обрели нормальный размер. Вдова Дженкинс еще никогда не выглядела такой молодой: прятавшиеся за толстыми стеклами глаза оказались небесно-голубыми, с длинными ресницами, а высокие скулы, освободившись от золотистой оправы, разгладились. «А ведь когда-то она была моей ровесницей», – с изумлением поняла Рейчел.

— Как считаете, почему папа не отпустил меня? – спросила она.

— Не люблю плохо говорить о покойниках, – после небольшой паузы заметила старуха, – скажу лишь, что он был вспыльчив, как и все известные мне Хармоны. Твой дед был точно таким же. Но Эйб любил тебя. Никогда в этом не сомневалась, вот и ты не сомневайся. Открою тебе еще кое-что. Думаю, забирать тебя отсюда и не стоило: раз уж ты родилась в этих горах, они навсегда стали частью тебя. Ни в каком другом месте ты не обретешь настоящего счастья. – Вдова Дженкинс вновь надела очки и с улыбкой повернулась к Рейчел: – Или это просто глупые домыслы старой карги – насчет наших гор, я имею в виду. Как по-твоему?

— Не знаю. Да и откуда, если я никогда их не покидала?

— Что ж, я тоже провела здесь всю жизнь, но ты еще совсем девчонка, а нынешней молодежи не сидится на месте, – заметила старуха, не без труда поднимаясь на ноги. – Так что, если когда-нибудь поймешь, дай мне знать. – Наклонившись, она потрепала Джейкоба по маковке. – Увидимся утром, шалунишка.