Книга Иван-царевич и белый сов, страница 27 – Елизавета Соболянская

— Ивана-царевича государь видеть желает!

Иван миновал братьев и очутился в царской горнице.

Тут, как и прежде, плясало солнце в разноцветных стеклышках, сияло золотом шитье на боярских шубах. Резные посохи, обложенные золотом, пускали солнечные зайчики на полированный каменный пол. В самой глубине палаты на троне сидел царь Берендей.

Иван отца десять лет только на парсунах видывал, потому всмотрелся, пытаясь разглядеть в крепком седобородом мужчине родителя. Тот тоже смотрел пристально в ответ. Смотрели они друг на друга и… находили общее. Василиса-то Микулишна светленькая была. Кожа белая, глаза голубые, косы русые… Конечно, матушка-царица косы под убрус али под фату шелковую прятала, да и дома распустехой не ходила, но любил маленький Иван ее косами играть, вот и запомнил, что светлые они, как чесаный лен.

Царь же Берендей в юности, видно, был черноволос да кудряв. Глаза имел карие, кожу смуглую – потемневшую в походах да битвах юности. Сейчас седина густо посеребрила кудри, кожа побледнела, а глаза утонули в сеточке морщин, и все равно царь был крепок и умен.

Увидел в младшем сыне то, что не каждый бы разглядел – и сходство с собой, и стать, и удаль, а пуще того – ниточку той силы, что Ивану от матери перепала.

— Рад видеть тебя, сын, – гулко произнес царь, и слова его эхом разнеслись по палате. Кое-кто из бояр даже выдохнул.

Все же не каждый верил, что царевич вернулся настоящий. А с другой стороны – за десять лет никто в царицын терем попасть не сумел, а этот молодец, по слухам, зашел, вышел и велел себе еду нести да рухлядь.

Царю-то батюшке первым делом донесли, как только Иван на воротах появился. Терем-то младшего царевича пожгли и не восстановили! Пепелище старшие братья поделили – один новую башенку там поставил, второй склад али поварню – не поймешь.

Нахмурился Берендей, как донесли до него весть о появлении младшего сына. Да и царевич не блещет добротой! А ну как сцепятся? Экая силища разом! Вот и притихли бояре да в посохи свои вцепились. А сами смотрят да слушают – что-то будет?

— И я рад встрече, отец! – сказал Иван, скользнув взглядом по стоящим чуть ниже трона креслам.

И трон у батюшки одиночный – для царицы места нет, и пониже только два кресла стоят – для старших царевичей.

— Слышал, ты царицын терем занял? – с ноткой недоверия спросил сына Берендей.

— Так и есть! – просто ответил Иван, не желая никому объяснять, отчего перед ним распахнулись кованые ворота. Кому надо – сами знают, а остальным – незачем.

— Навещу тебя на вечерней заре! Вели морсу ягодного припасти! – строгим тоном сказал царь, а Иван услышал иное. Поговорить наедине надобно. Без ушей лишних. А где это лучше сделать, как не в тереме, в котором ни одной души человеческой, окромя самого Ивана?

— Велю, государь! – поклонился сын.

Вот и поговорили.

Глава 13

Вышел Иван из палат царских, а братья его – тут как тут.

Один нос задрал, второй голову опустил, как баран на новые ворота. Уж неизвестно, что они собирались младшенькому сказать, да только их спешно позвали в палаты царские.

Пришлось старшим царевичам уйти, а Иван хмыкнул тихонько, да и пошел к себе в терем. Некогда с братцами разбираться. Пока. Ему еще мастерскую устроить надо да разузнать, где в городе можно прикупить разных мелочей нужных.