Книга Иван-царевич и белый сов, страница 25 – Елизавета Соболянская

— Подровнять на ладонь от земли, – скомандовал он. – Излишки брикетировать и складировать… – тут он закрутил головой и увидел у ног зеленоволосого мужичка с колосьями в плетеной соломенной шляпе. – Подскажи, добрый мужичок, куда коню навоз сложить?

Зеленоволосый подпрыгнул и уставился на царевича:

— Неужто правду бают, что сын Василисы Премудрой воротился?

— Как видишь, – Иван сел на траву и провел рукой по сочной зелени. – Коли ты тут садовый хозяин, скажи мне, куда за конем прибрать. Да где еще траву подкоротить надобно. Он сделает.

— Неживой коняка? – зеленоволосый рассматривал Сивку с подозрением.

— Техномагический кадавр, – ответил Иван.

— Тогда пусть эту полянку догрызает, а потом следующую. А навоз можно вон туда сложить, в ящик у конюшни.

— Так тут и конюшня есть? – изумился Иван. Вообще, насколько он помнил, царские конюшни располагались у ворот, и если царь-батюшка или царевичи куда-то собирались, конюхи подавали карету или лошадей к высокому крыльцу, а после поездки уводили обратно.

— Царица-матушка за своими лошадушками сама смотрела, – поморщился старичок. – Вона там, за кустиками конюшенная.

Иван сначала сам сходил и убедился, что действительно за кустами стоит добротная кирпичная конюшня.Терем по большей части деревянный – только основание каменное да та пристройка, что матушка ему для мастерской выделила, а конюшня зачем такая?

Царевич заглянул внутрь и хмыкнул. Что же за коники у матушки были, коли запоры, ясли и ведра в этой конюшне все железные? А на стенах висят цепи пудовые? Ох, непроста его матушка, непроста!

“Отчего же уехала “на богомолье”, не сопротивляясь?” – подумал Иван. И тут же догадался – почему. У батюшки-царя руки длинные. Достал бы царевича и в ТАЗу. Да вот хотя бы содержание перестал присылать да сукно царское на мантии. Был царевич – стал простой студиозус, да еще не особо талантами отмеченный.

Вздохнул Иван и за метлу взялся – надо ближайшее стойло для Сивки почистить!

Тут же ему под ноги серый клубок катнулся и зашипел:

— Кто это в моей конюшне хозяйничает?

— И тебе поздорову, дядько конюший, – уже ничему не удивляясь, сказал Иван, – царевич я. Хочу стойло для своего коня почистить.

— Коня? – в сером клубке загорелись желтые пронзительные глазки. – Вот прям коня?

— Кадавра-коня, – сказал Иван.

— Что ест, что пьет, часто ли надо шкуру чесать да косы заплетать? – затараторил клубок.

— Пьет воду ключевую, ест сено сухое да пшено белояровое, чистить каждый день надобно, можно и два раза, косы плети сколько хочешь!

— Ах-х! – клубок закрутился на месте, и ближайшее стойло очистилось от пыли и копоти. В железном ведре заплескалась вода, в яслях появилось сено, перебранное, кажется, по листочку.

Иван улыбнулся и пообещал привести коня, как только тот попасется в саду. Клубок зафыркал, но загремел гребенками и щетками, готовясь к приему Сивки-Бурки на постой.

Царевич вышел из конюшни и потер живот – есть уже хотелось нестерпимо. Да и запахи в воздухе плыли густые да сытные.

— Царевич, царевич, – в оконце махала рукавом шишимора, – стол накрыт, обедать пора!

Довольно усмехнувшись, Иван пошел в терем. Его встретила шишимора постарше – показала на рукомойник, протянула полотенце и с поклоном проводила к столу. Помня наказы матушки да лекции “Домашние духи и взаимодействие с ними”, Иван первым делом поставил в подпечье горшочек молока, решив, что на такую ораву блюдца будет мало, и накрыл его изрядным ломтем хлеба.