Книга Иван-царевич и белый сов, страница 26 – Елизавета Соболянская

Потом сел за стол и огляделся.

Новоявленному царевичу еды прислали скромно. Щи с головизною по случаю постного дня. Каша с морковью. Пироги – один рыбник невеликого размера, да пара кашников с пшенкой. Запивать все предлагалось грушевым узваром. Хорошо, что хлеба не забыли да молока крынку.

Пообедал, однако, Иван с удовольствием. Только проверил на всякий случай тестером на яды и разные добавки. Тут, правда, пока он вилочкой в блюда тыкал, явился старший домовой и заверил, что все проверено – лишнего в еду не положили. Пока.

Глава 12

После обеда Иван прилег подремать – все ж дорога дальняя его притомила, и увидел во сне матушку.

Сидела Василиса Микулишна в той же келейке, увешанной травами, да улыбалась ему нежно. Проснулся Иван с ощущением, что все хорошо будет, пусть и не сразу. Умылся, кафтан свой парадный достал – ему такой кафтан раз в год шили да присылали в ТАЗ на случай встречи с батюшкой. В этом году впервые пригодился!

Принарядился царевич, шапку достал, золотом шитую, сапоги сафьяновые да сорочку с жемчужными пуговками. Глянул на себя мельком в зеркало да на крыльцо вышел.

К этому часу любопытные поразбежались, а все одно на царском дворе народу изрядно толчется, так что заметили его сразу.

— Эй, – Иван окликнул маячившего поблизости боярича, – сведи меня к государю! Хочу с батюшкой поздороваться!

Суетно кланяясь и подметая траву длинной шубой, посыльный помчался вперед. Иван шел за ним не торопясь, приглядываясь к знакомому с детских лет двору.

Тут многое изменилось.

Терема царевичей стали больше, ярче, богаче. У Василия терем вверх потянулся – маковка уже на одном уровне с царским теремом почти. Да и окошки узкие, высокие, двери вот низкие – чтобы каждый, кто войдет, низко кланялся.

У Артемия терем тянулся вширь. Много каких-то клетушек, амбаров, переходов. Словно нора барсучья.

Сам царский терем вроде как прежде стоит, да только на задворках новые теремки появились – яркие, как игрушечки, и одинаковые. Только царицын терем наособицу стоит – в стороне от торных троп, не высок, не низок, не далек, не близок, только шиповник ароматом пьянит да иглами вершковыми грозится.

— Эй, боярин, – Иван окликнул провожатого, – что за теремки там стоят?

Боярич сначала обрадовался, что боярином повеличали, потом побурел:

— Боярыни там живут… царские!

— И все боярыни или холопки тоже есть? – озадачился Иван.

— Разные там боярыни… Есть и из холопок, – признался боярич.

— А теремки всем одинаковые, чтобы волосья друг дружке не рвали? – догадался царевич. – Ох, батюшка, удивил! Не думал я, что ты на старости лет шахом персидским заделался! – буркнул Иван себе под нос.

Впрочем, царевич понимал, что в нем говорит ревность о матери. Царь есть царь, все его дела постельные на виду. И лучше уж теремки на задворках строить, чем третью царицу при живой второй заводить.

Между тем провожатый довел его до царского терема и повел дальше – на галерейку. А там… Иван не сразу и признал братьев. Василий еще больше вверх вытянулся, а все равно сапоги на каблуках надел, да шапку с верхом муаровым до самой притолоки. Артемий же и в жаркий день в меховой кунтуш кутался и оттого еще шире казался.

Увидали братья Ивана – прищурились. Видать, уж донесли им, что младший царевич во дворце объявился. Да только сказать ничего не успели – провожатый за дверь юркнул, и тут же створки распахнулись: