Книга Нино и ее реальность, страница 70 – Анна Теплицкая

— Почему ты мне ничего не сказала? –  только спросила я.

— Не знала, получится или нет, –  дернула Ия плечом.

Демна говорил быстро, почти весело, будто пересказывал не собственную жизнь, а мини-сериал. «Ты спустила курок! Это была бомба!! Ну ты даешь, Нинелла, ну ты даешь!»

— Почему ты ее так называешь? –  перебила его Ия.

Пришлось признаться, что в Грузии мне изменили имя.

— На Нинеллу? –  не сдержала она смешка.

Я с наигранным равнодушием пожала плечами: «Давай, Демна, что было дальше?»

Дальше всем ребятам из TBILISOUL пришлось несладко: «Нас бесконечно вызывали на допросы». Никто из них не мог поверить, что Сандро мог поступить так с Ираклием, но, как только мой бывший любовник сбежал, прихватив с собой деньги из общего счета, сомнений не осталось.

— Где он? –  спросила я спокойно.

— Никто не знает. Говорят, Турция. Может, дальше. Сейчас он в официальном розыске. В Грузию он не вернется: мы все дали показания против него.

«Хрен ты теперь найдешь свою жену из Кахетии», –  злорадно подумала я.

Лука, Бакур и Демна и до сих пор пытаются смягчить наказание для Ираклия: «…Несправедливо, что ему пришлось отдуваться за всех. Им нужен был козел отпущения», –  печально сказал Демна.

Этот странный день перешел в не менее странный вечер. Гостиная уже пахла кинзой и толченым грецким орехом. Я вылила две столовые ложки кахетинского масла в глубокую керамическую миску, и кольца розовых помидоров заблестели в янтарной заправке.

— Как будто бы и ничего не изменилось, –  заметил Алексей Александрович, опираясь локтем на край стола. –  Только готовишь теперь ты.

Я настолько хорошо изображала спокойствие, несмотря на изматывающую меня неопределенность, что все чаще думала: не предаю ли я себя? От этих мыслей вся моя сдержанность улетучилась, и я бахнула миску на стол.

— Почему так не может быть всегда? –  резко сказала я и поймала напряженный взгляд Давида.

Он наблюдал за домашней идиллией с еле сдерживаемым раздражением. Это не осталось незамеченным для Алексея Александровича:

— Ты не хочешь, чтобы мы с мамой сохранили хорошие отношения?

Смесь хмурого подозрения и ироничного недоверия промелькнула на его лице, Датоша напряженно молчал и ковырял вилкой салат.

— Мне стоит встревожиться из-за твоих затруднений с ответом? –  мрачно спросил Алексей.

Я опять стала думать о том, что творится в голове у них обоих. Странный подросток и странный взрослый, нравится ли кому-то из них идея «о нас»?

— Слушайте, это ваши дела, –  небрежно ответил Дато.

Он немного расслабился только тогда, когда отец упомянул, что скоро уходит. Эта сцена долго не давала мне покоя: неужели мой старший сын не хочет, чтобы мы помирились? Для Матвея это оставалось пределом мечтаний. Когда Алексей приходил, он прыгал на него, как в детстве, и долго не отходил, придумывая совместные занятия.

Вот и сейчас Матвей просвистел из коридора:

— Мам, я супчику буду. Только без газона.

— Без чего? –  удивляется Алексей Александрович.

— Твой младший сын не любит укроп, –  говорю и чувствую превосходство: я об этом знаю, а его отец как бы нет.

Я поставила тарелку на стол, машинально вытерла ладони о платье и села напротив –  хотелось говорить о чем угодно, только не о наших отношениях. Дато чинно пьет из чашки, не обращая на нас с отцом никакого внимания. Косится на брата –  тот включает приставку и ныряет в кресло, упираясь босой пяткой в подлокотник.