Книга Нино и ее реальность, страница 95 – Анна Теплицкая

Я посмотрела на свои руки, немолодые, но еще и не старые, если не драматизировать. Да, многое позади, но многое еще впереди. Во мне крепнет стремление к побегу:

— Знаете, Николай Васильевич, тут очень смешно получилось! Прямо рядом с «комнатой прощания» как раз дверь, из-за которой мы с вами познакомились, представляете?

— Не нужно, Нино, –  сказал громкоговоритель.

— Простите, дорогой друг, я это заслужила. –  Я повернула ручку и сделала шаг.

Легкой пружинистой походкой я захожу в просторный кабинет, который мне не нравится с первого взгляда. Светлые стены, высокий потолок, в углу –  вульгарное растение, распустившее оранжевый хвост. На столе из красного дерева аккуратно разложены блокнот и ручка.

Я смотрю в окно, не отрываясь: за окном светит сыростью петербургский ноябрь. Может быть, наши лица выглядят уставшими лишь потому, что этот мертвенный свет делает их такими?

Я сажусь, закидываю ногу на ногу, предчувствуя как переполняющее меня превосходное настроение сейчас выплеснется наружу блестяще сымпровизированной провокацией, и говорю:

— Наша великая любовь началась с секса втроем.

Женщина, называющая себя психологом, глянула на меня исподлобья поверх очков, так и норовивших съехать с утиного носа, и уточнила:

— Ваша великая любовь с мужем?

— С мужем? –  не поняла я. –  При чем здесь мой муж?

Моей матери Ляле Папиашвили –  ее сложная судьба вдохновила меня на создание полноценного романа на тему времени, памяти и уязвимости человеческой жизни.

Моим двоюродным брату и сестре, Ираклию и Кетино, за терпение, проявленное в попытках объяснить мне тонкости грузинского языка.

Нателе Поцхверии –  за экспертную поддержку грузинской части второго тома.

Моим детям и мужу. Они каждый день напоминают мне, как я боюсь их потерять.