Книга Нино и ее реальность, страница 71 – Анна Теплицкая

— Мам, пап, смотрите! Новое обновление «Сектора» вышло.

— Ты либо ешь, либо играй, –  сказала я.

— Это не игра –  это легенда. –  Матвей нетерпеливо ждет загрузки локации. Пока есть время, он вскакивает, подлетает к столу и запихивает в себя две ложки супа.

— Давайте проясним ситуацию, –  вдруг сказал Дато. –  Мама, чего ты хочешь от нашей семьи? Ты хочешь простить папу и жить как раньше? Как ни в чем не бывало?

Я смотрю в телевизор, там первая стычка: морпех выныривает из укрытия и снимает очередью отряд киборгов. Экран вспыхивает красным, активируется режим Overdrive.

— Теперь ты, папа, –  продолжает Дато. –  Ты уверен, что…

В тот же миг из Dolby-саундбара чистым, лакированным шепотом раздается короткое, едва секундное «М-м-м». Не ошибешься. Легкая хрипотца на вдохе, бархатная щель тишины, затем микроскопический выдох –  тот самый стон, который получился у меня со второго дубля. Персонаж качается и оседает. Еще один выстрел, Матвей говорит короткое матерное слово и виновато поворачивает к нам: «Убили».

Звук «А-а-ах» отскакивает от стен, как бильярдный шар. Алексей Александрович поднимает взгляд из-под бровей. Мы с ним смотрим друг на друга, и я густо краснею.

— Здесь минимум три основания для иска. Незаконное использование объекта авторского права. Даже если это меньше секунды, это часть записи, без лицензии –  нарушение. –  Гоча постучал ручкой по распечатанным документам.

Три фигуры, склонившиеся над столом, выделялись на фоне окна, за которым виднелось роскошное здание института кибернетики. «Хма. Цех» заливало утреннее солнце и ощущение скорой прибыли. Пока я не позвонила, в офисе никто не знал, что в обновлении самого популярного российского шутера десятилетия используется фрагмент записи с моим голосом.

— Так, –  сказал Леван. –  Мы сможем доказать, что это голос Нино?

Его телефон лежит на столе рядом с моей рукой, и я вижу, как ему в который раз звонит Майя. Он сбрасывает вызов, не глядя.

— Абсолютно. Бека говорит, что спектральной экспертизы будет более чем достаточно, –  ответил Гоча. –  Это не один фрагмент, а системное использование. Вся линейка женских голосовых реакций на урон и смерть собрана из одного и того же исходного файла.

Гоча пролистал ноутбук, увеличил тайм-код и включил фрагмент еще раз. На экране оперативница пряталась за бетонным укрытием. Когда прилетело попадание, индикатор урона вспыхнул красным. Из динамиков раздался короткий, плотно сжатый выдох.

— Они обрезали начало, –  спокойно сказал он. –  Убрали шум, прогнали через компрессию и оставили чистый сигнал.

— Почему солдат – женщина? –  спросила я.

— У шутера агрессивный маркетинг, сексуализированные скины лучше продаются.

— Шутер, значит, стреляют, –  будто бы не спрашивая, уточнила я.

— Да, –  сказал Гоча. – «Сектор 4.2» –  это ААА-шутер.

Я поняла, что «ААА» –  маркировка для самого страшного шутера, и удовлетворенно кивнула.

— Посмотри, сколько активных пользователей! –  сказал Леван.

Гоча провел пальцем по планшету:

— У них собственный лаунчер, десятки миллионов.

Леван замирает, прикидывая масштаб, а я думаю, что теперь миллионы подростков кончают врагов только для того, чтобы услышать мои стоны. В Грузии я была мемом сопротивления, в России я стала частью чужого возбуждения. Тридцатилетняя Нино была бы от себя в восторге, меня же больше интересовала цена.