Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 94 – Анастасия Вежина

Марина приходит с Михаилом Александровичем. Она предупреждала, но всё равно внутри что-то коротко сжимается. Не ревность — память тела. Двадцать пять лет я автоматически искал её лицо в любом зале. Теперь рядом с ней другой мужчина, высокий, сутулый, в тёмном пальто.

— Лёша, знакомься, — говорит Марина. — Михаил.

Мы пожимаем руки.

— Ваши фотографии очень тёплые, — говорит он. — Особенно старик у автобусной остановки.

— Это не старик. Это наш заведующий хозяйством.

— Тогда ему не показывайте моё определение.

Марина смеётся. Я тоже.

Татьяна стоит у дальней стены и поправляет рамку. На ней тёмно-синее платье, которого я раньше не видел. Она замечает мой взгляд и приподнимает бровь, словно спрашивает, всё ли в порядке. Я киваю.

Сергей — брат Марины — всё-таки приходит. Держится у двери, будто зашёл на минуту. Через полчаса спорит с Иваном Зайцевым, можно ли считать фотографией снимок старого трактора без человека в кадре.

— Там человек есть, — объясняет Иван. — Его по трактору видно.

— Тогда и портрет табуретки человеком считать?

— Если табуретка хорошая, по ней хозяина тоже видно.

Я снимаю их спор. Сергей замечает камеру и показывает кулак, но не уходит.

В конце вечера директор Дома культуры вручает мне букет и благодарность районной администрации. Я хочу сказать несколько слов, но заранее подготовленная речь вылетает из головы.

— Я врач, — начинаю и слышу смешки коллег. — Поэтому долго думал, что замечать людей — моя работа. Оказалось, смотреть и видеть не одно и то же. Эти фотографии появились, когда мне самому пришлось учиться заново. Спасибо тем, кто не отвернулся, пока я учился.

Смотрю не на одного человека, а на всех: на Катю, Марину, Татьяну, Сергея у двери, Ивана с мокрыми глазами. Этого достаточно.

После выставки мы идём в кафе. Катя усаживает меня между Татьяной и своим Сергеем, словно проводит сложную дипломатическую операцию. Марина с Михаилом садятся напротив. Поначалу разговор держится на безопасных темах: медицина, университет, плохой кофе, районные дороги. Потом Михаил рассказывает, как однажды перепутал аудитории и час читал лекцию будущим экономистам о Достоевском. Сергей-однокурсник признаётся, что на первом занятии по анатомии упал в обморок.

— И ты решила связать с ним жизнь? — спрашиваю Катю.

— Я пока решила только дать ему шанс не падать второй раз.

— Уже прогресс, — говорит Татьяна.

Домой возвращаемся поздно. Катя остаётся ночевать у Марины, и я предлагаю проводить Татьяну.

— Три квартала, — напоминает она.

— Именно поэтому.

Снег скрипит под ногами. Мы идём медленно, не потому что скользко. Татьяна держит букет, который я отдал ей после выставки, и время от времени поправляет бумагу вокруг стеблей.

— Вы сегодня хорошо сказали, — говорит она.

— Я забыл половину.

— Поэтому хорошо.

У её дома горит одно окно на первом этаже.

— Чай? — спрашивает она.

Я почти отвечаю «да», но замечаю время.

— Сегодня нет. Завтра ранний обход.

— Это отказ или благоразумие?

— Попытка не торопить то, что мне важно.

Татьяна становится серьёзной.

— Тогда доброй ночи, Лёша.

Она впервые называет меня без отчества. Не выделяет это, не ждёт ответа. Открывает калитку и уходит.

Я стою ещё несколько секунд, потом возвращаюсь домой пешком, хотя машину оставил у Дома культуры.