Книга Абсолютная Власть 4, страница 103 – Александр Майерс

Станислав уложил Таню на диван. Он не отрывал от неё взгляда, сжимая её руку в своей.

— Любимая, что с тобой?

— Не знаю… живот, — скривилась Татьяна.

Лада принялась за дело, но я не стал ждать диагноза. Отступил на шаг, закрыл глаза и призвал на помощь Очаг. Он откликнулся немедленно, поскольку и сам почувствовал, что с одним членом рода что-то не так.

«Я могу убрать боль. Но не могу излечить», — сказал Очаг.

«С лечением справится целительница», — ответил я.

Прошло несколько мучительно долгих минут.

И вдруг Лада оторвалась от Тани и посмотрела на нас. На её лице вдруг появилась улыбка.

— С Татьяной Александровной всё хорошо. Небольшое недомогание. Стоит быть осторожнее с закусками в её положении.

Мы со Станиславом переглянулись.

— В каком положении? — спросил Соболев.

— В самом что ни на есть интересном, граф, — Лада улыбнулась уже во весь рот. — Ваша невеста не отравлена. Она всего лишь беременна.

Я медленно перевёл взгляд на Станислава. Тот застыл, и на его лице расцветала такая широкая улыбка, что все мои тревоги развеялись как дым. Таня, придя в себя, смотрела на него, а потом на меня, и слёзы счастья текли по её щекам.

Я не удержался и фыркнул, глядя на сияющего Соболева.

— Ну вот. А вы мне клялись, что между вами ничего не было.

Станислав, ни капли не смутившись, а лишь сияя ещё ярче, пожал плечами.

— Ну, мы просто… очень старались не травмировать твоё братское сердце преждевременно. Считай, берегли твои чувства.

Мы все с облегчением рассмеялись.

Дверь в комнату с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался Михаил. Его лицо было искажено тревогой.

— Владимир! — выкрикнул он. — Скорее в зал! Граф Токарев… Его отравили! По-настоящему!

Моя первая, инстинктивная мысль оказалась пророческой. Яд был. Просто не в том бокале.

— Лада, со мной! — бросил я, и мы, как ураган, вылетели из гостиной.

Зал погрузился в гнетущую, испуганную тишину. Музыка смолкла. Гости столпились в отдалении, образуя тревожное полукольцо вокруг того места, где на паркете, у великолепного стола с яствами, бился в конвульсиях граф Токарев. Его лицо, обычно бледное и надменное, теперь было искажено гримасой боли и посинело.

— Прочь с дороги! — мой голос прозвучал как хлыст, рассекая оцепенение толпы.

Люди расступились, пропуская нас. Я рухнул на колени рядом с телом Токарева, Лада — с другой стороны. Её пальцы уже летали над ним, проверяя пульс на шее, откидывая веки, чтобы взглянуть на закатившиеся зрачки.

— Очень сильный яд, барон, — тихо проговорила девушка. — Цикута или что-то на её основе. У нас очень мало времени.

Цикута. Простой, но смертельно эффективный яд, который почти невозможно выявить в еде или вине до того, как будет поздно. Игнатьев не стал мудрить. Он просто хотел убить несговорчивого члена Дворянского совета. И сделать это у меня на приёме.

Я закрыл глаза, отбросив всё — шёпот гостей и собственный гнев. Погрузился в себя и вновь призвал на помощь Очаг.

Сокрушающий поток энергии ворвался в меня. Очаг чувствовал враждебные намерения в своих стенах и отвечал на них яростью. Моё собственное сердце заколотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди. Я сжал зубы, обуздывая эту бурю, и упёрся ладонями в грудь Токарева.

— Держи его, — сквозь стиснутые зубы бросил я Ладе.