Книга Ловя отражение Луны, страница 193 – Гвендолин Доу

Когда он увидел мать, сердце болезненно сжалось и замерло: живая, здоровая, носит свою любимую юбку с некрупным узором, который вышила сама! Он открыл было рот, но из горла вырвалось не радостное приветствие, а скулеж щенка.

Хэйшан рядом был гораздо сообразительнее. Осторожно, волчьим шагом, приблизился к работающей женщине и склонил голову, принюхиваясь на расстоянии нескольких шагов.

— Матушка…

Мо Сяохун подняла голову и коротко вскрикнула, увидев черного волка. Побег бамбука выпал у нее из рук и покатился, испугав Хэйшана. Тот отскочил, а Мо Ян бросился помогать матушке.

— Мо Ян, что это? – прошептала испуганная женщина.

Мо Ян не знал, плакать ему или смеяться.

— Это Хэйшан, мой волк. Я спас его во время одного поручения и выходил. – Юноша вернул плетеную корзинку на место и присел перед матерью. У Мо Сяохун были очень темные, от природы выглядящие испуганными глаза. Как у лесной лани. Сейчас они казались еще больше, отчего женщина выглядела ровесницей сыну.

— Матушка… Я пришел навестить тебя на время праздника Середины осени. Прости этого никчемного сына, что не пришел в прошлом году…

Мо Ян не смог закончить оправдания, потому что мать обняла его и стала гладить по лохматой голове. Руки ее были натруженными и несколько грубыми от тяжелой работы, но, когда она касалась сына, не было ласки мягче во всей Поднебесной.

— Ты приехал, и я счастлива. Как же ты вырос, мой хороший! – Она еле сдерживала слезы, бормоча нежности своему ребенку. – Как с тобой обращаются на учебе? Никто не обижает больше, ты не обижаешь? В твоем возрасте сыновья приводят в дом невест, а ты привел матери волка…

Мо Ян обнял мать в ответ, сам с трудом сдерживая слезы.

— Со мной все хорошо. Я писал письма каждую луну – ты читала?

— Да, но хотелось услышать все еще раз, при встрече. Пойдем в дом? Если твой пушистый друг обещает не безобразничать, то может оставаться и пойти с нами. Хорошо?

Мо Сяохун неохотно выпустила сына из рук и протянула ладонь волку, приглашая его познакомиться. Хэйшан, приняв предложение, осторожно обнюхал ее. Женщина тихо засмеялась – каждое ее слово, каждый жест отдавался внутри Мо Яна тупой болью. Воспоминания об изуродованном стрелами теле казались дурным сном, наваждением.

Все было хорошо, но он едва мог держать лицо и не рыдать.

Они вошли в дом. Внутри обстановка была такой, какой Мо Ян помнил ее с детства. Никаких разрушений, пробитых окон и разорванных тканей. Скромный стол и кухонная утварь, вышивка Мо Сяохун на стенах и полках. Женщина посадила сына и стала суетиться по хозяйству, выставляя на стол самое вкусное, что только было в доме.

— Матушка, не надо накрывать, – взмолился Мо Ян, – сядь, пожалуйста. Я так… так давно не видел тебя и соскучился. Давай просто поговорим.

— Как поговорить без чая? – возмутилась мать. – Я приготовлю хотя бы его. Твоего друга зовут Хэйшан, верно? Накажи ему сидеть у порога и не ходить в другие комнаты.

Несмотря на то что волк собакой не был и приказам подчинялся неохотно, Мо Яну удалось уговорить друга устроиться у входной двери. За это Хэйшан получил припасенное на такой случай вяленое мясо. Юноша затем сел обратно и стал смотреть на мать. Слезы вновь застлали ему глаза.

Мо Сяохун поставила небольшой чайничек на стол и села напротив сына.