Книга Ловя отражение Луны, страница 192 – Гвендолин Доу

Во время цветения у поля рядом с домом семьи Мо не было ни конца ни края – оно тянулось, будто само не знало, где начинается небо. Мальчишкой Мо Ян часто прятался там от злых упреков соседей и их надоедливых детей, от горестных вздохов матери. Мать, Мо Сяохун, все сетовала на то, что не может заняться этим цветочным полем, распахать его в одиночку – а сын радовался. Он никогда не видел благородных пионов и хризантем, раскидистых ветвей в знатных садах, потому считал, что любой цветок стоит того, чтобы называться красивым и бесценным. Для маленького Мо Лэя ^[222] его цветочное поле было отдельным государством, миром спокойствия и беззаботности.

У других детей были отцы и красивые игрушки болангу ^[223], чего не было у малыша Мо, а он маленьким дураком хвастался перед ними:

— В поле у моего дома растут самые пышные пионы, самые невероятные хризантемы!

Когда же они отправились проверить слова маленького Мо, то увидели лишь прорастающие мелкие лесные цветы, крохотные бутоны и жалкие побеги.

— Какой ты лжец! Рыбоглазый уродец, лжец! – кричали дети затем целую луну, припоминая его слова.

Мо Ян тогда долго плакал, а потом страшно разозлился на всех и с тех пор постоянно влезал в драки. Защищал свои маленькие полевые цветы, душистые и красивые, красивее бутонов в императорских садах.

Вспоминая по пути к родительскому дому о детстве, Мо Ян усмехнулся. Выйдя на дорожку через поля, на которой когда-то в будущем – в прошлой жизни – он пробил голову старику Сю насквозь, юноша остановился и положил руку меж ушей тихого Хэйшана. Тот обнюхал ладонь и ткнулся в нее мокрым носом. Волк живо интересовался окрестностями и иногда отходил от юноши, но неизменно возвращался и старался держаться рядом.

— Скоро придем. Познакомишься с бабушкой, – рассмеялся Мо Ян.

Они подошли к небольшому дому, принадлежащему семейству Мо. Юноша никогда не знал своего отца и родственников по его линии. Его матушку, которая была с восточных земель, сосватали молодому служащему, ее дальнему троюродному брату по роду Мо. Скромное приданое, три поклона – и вот Мо Сяохун уже невеста в другом доме. Как единственный сын семьи, отец Мо Яна должен был стать главой дома, но яростные столкновения на границе Поднебесной и степей вынудили его вновь отправиться на службу. Там он погиб, не успев увидеть новорожденного сына. Вслед за ним от горя скончались его родители, а Мо Сяохун осталась совсем одна. С домом семейства Мо и младенцем на руках. Долгое время накоплений семьи хватало на проживание их двоих и даже служанку, пока Мо Ян не повзрослел.

Стараясь не поддаваться волнению и сдерживаясь, чтобы не сбежать, адепт постучал в дверь. Еще раз. И еще.

Странно, может, она вышла работать в поле? – подумал он и, подозвав обнюхивавшего новое место Хэйшана, обошел родительский дом.

Мо Сяохун сидела рядом с задней дверью и делала заготовки молодого бамбука на зиму. В плетеной корзинке были сложены побеги, а она, орудуя небольшим ножом, очищала верхний грязный слой с корнеплодов.

Мо Ян лицом пошел в мать и с детства восхищался ее кротким, но стойким характером. Она в одиночку воспитывала сына и занималась хозяйством, и ни разу маленький Мо не слышал от нее жалобы или сожаления по поводу несправедливой судьбы. Сын стал повторять за матерью и прятать все обиды и сетования в себя, скрывая раны за смиренным поклоном.