Книга Демоны и сталь, страница 39 – Денис Бурмистров

С домом на пересечении трех улиц, от крыльца которого семейство Авигнис совсем недавно отправилась в свое последнее путешествие.

Анук жестом остановил экспедицию, взобрался на преградившую дорогу насыпь и присел, наблюдая за чем-то по ту сторону. К нему поднялся Равс и тоже опустился на корточки, устремив взору куда-то вниз.

Максимилиан, до того пребывающий в задумчивости, сам не заметил, как оказался рядом с мужчинами, с любопытством вытягивая шею. Наг почувствовав присутствие мальчика, повернул к нему покрытое золой лицо, и тот отшатнулся, испуганно моргая – у Анука было два зрачка, один поверх другого, черный и серебристый. Казалось, что язычник смотрел на мальчика, но не видел его, глядя куда-то дальше, сквозь него. Указал рукой за насыпь, тихо сказал:

— Гыргын.

— Что? – не понял Максимилиан, не в силах оторвать взгляд от глаз нага.

— Гыргын, – пояснил Анук и повторил. – Колыбель чумы.

Внизу раскинулся кривой овражек с редкими щетинками почерневших деревьев, на дне которого сизой подушкой лежал густой туман, тяжелый и зернистый. Внутри что-то сонно шевелилось, темное и длинное.

— Пшел вон, – зашипели в ухо и рядом на песок плюхнулся Годвен, жестко оттирая Максимилиана локтем.

Тот упал на бок, обиженно засопел, сверля взглядом проводника, но съехал по насыпи вниз, решив не связываться.

Тем временем над горизонтом появился край вползающей на молочный свод Луны. Максимилиан не знал, какое время для перехода планировал капитан, но по общему виду понял, что экспедиция от графика отстала.

Они прошли совсем немного, когда Анук вновь застыл перед непримечательным перекрестком, подняв руку и махнув в сторону скальной гряды, похожей на грязный оплывший сугроб.

— Что видишь? – услышал Максимилиан вопрос капитана.

Расстояние стерло ответ нага, но капитан утвердительно кивнул и приказал изменить маршрут. Годвен не стесняясь в выражениях выругался, бросив злой взгляд на мальчика. Даже гостальеры недовольно заворчали, поправляя сумки и обивая о камни стертые каблуки. Максимилиану стало неуютно и неловко, он даже попросил себе чью-нибудь ношу, на что Эдит одернула его, сухо сказав:

— Здесь каждый несет свое.

— Но я хочу как-то помочь, – не сдавался Максимилиан. – Ведь из-за меня вы здесь задержались!

Лекарь повернулась к нему и сквозь ткань маски проявилась острая скула:

— Твои страдания не принесут нам пользы, – сказала женщина. – Хочешь помочь – не мешай.

Экспедиция двинулась дальше, в том же порядке, все также подгоняемая капитаном. В какой-то момент Максимилиан приноровился, поймав ритм идущей рядом Эдит и устало разглядывая проплывающий мимо черно-белый пейзаж. Решил, что рассказы об опасностях Пустошей все же слишком преувеличены, а то, что он попался лярсам, так просто не повезло.

А еще подумал, стоит ли доверять Ануку, чужеродному иноверцу, происхождением явно из тех же земель, что и напавшие на их дом люди.

Всё случилось неожиданно. Вот они шагали, а вот вокруг поднялась пепельная буря, ревущая, бьющая, удушающая. Максимилиан враз потерял остальных из виду, оглушенный и ослепленный. Зажал уши ладонями, заодно удерживая так и норовящую слететь маску, попытался понять что произошло.

Бесплотные, будто состоящие из ветра и песка руки, обхватили его поперек туловища, дернули, опрокинули, потащили куда-то. Максимилиан забрыкался, отчаянно понимая бесполезность сопротивления, выхватил из-за пояса нож и принялся размахивать им, словно сталь могла навредить бесплотному демону.