Книга Эйдолон, страница 66 – Гидеон Торн

Слова били, как пощёчины. Кровь прилила к лицу, а потом мгновенно отхлынула, оставив пустоту. Арес шагнул вперёд. Один шаг. Чёткий. Ясный. Он хотел встать между мной и Владимиром. Но Владимир опередил. Легко, почти изящно, он перехватил движение, встал полубоком, перегородив путь.

— Что, «дорогой»? — Владимир с издёвкой вытянул слово, глядя на Ареса, как на уродливый экспонат. — Не справляешься? Не угнаться титановому совершенству за живым теплом? За настоящей страстью?

Он намеренно отвернулся от Ареса, снова сосредоточив внимание на мне.

— Неудивительно, что твоя хозяйка ищет утешения на стороне. Хотя… — Он сделал вид, что задумался, постукивая пальцем по подбородку. — Может, твоя «функциональность» не предусматривает… интимных опций? Протоколы запрещают? Или банально софта не хватает? — Его смешок был коротким, сухим и невероятно оскорбительным.

Я видела, как содрогнулся Арес. Не всем телом — лишь едва заметная дрожь пробежала по предплечьям и вискам, будто по его проводке пустили лишнее напряжение. Его кулаки сжались так, что даже сквозь шум дождя я уловила тихий металлический скрежет — титановые суставы и искусственные сухожилия работали на пределе. Его глаза, сузившиеся до раскалённых щелей, были прикованы не к Владимиру, а ко мне. В них не было ярости или ревности. Там шла борьба. Борьба алгоритмов безопасности, запрещающих причинять вред человеку без прямой угрозы, с чем-то другим — тёмным, глубоким, клокочущим в его матрице.

Он понимал. Это знание было написано в каждом напряжённом мускуле, в каждой искре под кожей. Один удар. Одно неверное движение — и его заберут. У меня. Обвинят меня. Исход таких дел был предрешён. Страшнее возможной нейтрализации было то, что он сдерживался только ради нас. Эта вынужденная жертвенность ранила сильнее слов Владимира.

Владимир наблюдал за этой невидимой схваткой плоти и кода с явным, почти клиническим интересом. В его глазах блеснуло удовлетворение: он добился своего. Посеял семя. Взрыхлил почву. Осталось лишь уйти.

Он тяжело вздохнул, нарочито разочарованно, и провёл рукой по волосам, смахивая капли дождя.

— Я ошибался в тебе, — сказал он. — Думал, ты ищешь человека. — Его взгляд скользнул по мне, как по вещи, потерявшей ценность. Потом — оценивающее касание глазом Ареса. — А ты ищешь самую продвинутую куклу. Поздравляю, ты её нашла.

Он развернулся. Дверь «Серебряной молнии» открылась бесшумно, он легко нырнул внутрь. Опустил стекло. Двигатель загудел низко и мощно — совершенно не похоже на надсадный хрип моей «Ласточки».

— Жаль, — донёсся его голос из салона, — Я думал, в тебе есть что-то особенное. Но ты не лучше других.

Он не ждал ответа. Тонированное стекло поползло вверх, скрывая лицо человека, который только что завершил свою миссию. Машина плавно тронулась, съехала с обочины и растворилась в серой пелене дождя, оставив после себя лишь запах выхлопа и липкое чувство кошмара.

Он ушел. Манипулятор и его угроза. Остались мы. Я. И он.

Лил дождь. Монотонный, назойливый, бесконечный. Он барабанил по асфальту, по кронам клёнов, по крыше соседского сарая. Его звук подчёркивал пустоту, зияющую между нами.

Капли стекали за воротник, ползли по позвоночнику. Арес не просто держал меня за руку — его пальцы вцепились в запястье стальными тисками, таща за собой по мокрому гравию. Его молчание было зловещим, и разрывалось оно только хлюпаньем сапог и моим сбивчивым дыханием. Я спотыкалась, цеплялась каблуками за размокшую землю, но каждый раз вместо поддержки получала резкий рывок — он вытаскивал меня, не замедляя шага, не оборачиваясь. Перед глазами была только его спина, напряжённая под мокрой рубашкой.