Книга Эйдолон, страница 65 – Гидеон Торн

Владимир, наконец почувствовав ледяную волну этого взгляда, разжал хватку и медленно, почти театрально, оторвался от моих губ. Он не обернулся сразу. Сначала он посмотрел на меня — с выражением странного, почти ликующего удовлетворения на лице. А уж потом, очень медленно, повернул голову к Аресу.

Тишина натянулась, как струна, готовая лопнуть. Лишь дождь шелестел по листьям клёнов и по крыше машины. Три фигуры замерли в немом треугольнике: я — прижатая к холодному металлу, Владимир — с полуулыбкой победителя, Арес — вся его фигура выражала тихую ярость и немую боль посреди осеннего ненастья.

Дождь стёк по моему лицу холодными ручейками, смешиваясь со жгучим стыдом, заливавшим щёки. Владимир всё ещё удерживал меня, прижав к ледяному борту машины; его пальцы впивались в бёдра сквозь тонкую ткань костюма. Дыхание с запахом ментоловой жвачки обжигало кожу. Он посмотрел на Ареса не сразу. Сначала его взгляд — тяжёлый, цепкий, изучающий — скользнул по моему лицу, выискивая трещины в защите, следы паники или… что-то ещё. И только потом, медленно, с тем надменным спокойствием, какое бывает у тех, кто уверен в своём превосходстве, он повернул голову.

— Кто это, милая? — Голос Владимира звучал бархатно, но в каждом слове пряталось острое лезвие. Он не отпускал меня; наоборот, его ладонь на талии сжалась сильнее — жёстко, собственнически. — Муж? Ревнивый любовник? Это от него ты так усердно пряталась? А? — Он наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха. — Ну? Жду ответа.

Арес стоял неподвижно. Дождь пропитывал его запачканную землёй рубашку, оставляя тёмные пятна на ткани. Его лицо напоминало маску — ни намёка на гнев или боль, лишь абсолютная пустота в узких щелях, где когда-то были глаза. Но я заметила дрожь в его левой руке, сжатой в кулак у бедра. Увидела, как напряглась линия челюсти под гладкой кожей.

— Отойди от неё. — Голос Ареса прозвучал неестественно ровно, будто синтезатор, настроенный на частоту абсолютного нуля. Ни угрозы. Ни эмоций. Только чистый приказ.

Владимир презрительно фыркнул. Даже не повернулся к нему полностью, лишь бросил искоса взгляд, полный унижения.

— Я разговариваю не с тобой. — В каждом слове сквозила ненависть. — Отвечай, кто он тебе? Из-за кого весь этот балаган с ложью и тайными встречами? — Его пальцы снова сжали моё бедро так, что я вздрогнула.

Стыд и ярость встали комом в горле. Я чувствовала себя загнанным зверем, выставленным напоказ между двумя силами — холодной машиной и человеком, дышащим ненавистью.

— Он… он мой андроид, — выдохнула я, и голос дрогнул. — Арес. Мой компаньон.

Владимир замер. Его рука на моей талии ослабла, а потом и вовсе отпустила меня. Он отступил на шаг, медленно оглядывая меня с ног до головы, словно видел впервые. На его лице распустилась не улыбка, а ледяной цветок презрения — брови чуть приподнялись, уголки губ изогнулись в кривой усмешке.

— Твой… андроид, — протянул он, смакуя каждую букву. — Серьёзно? — Резко повернувшись, он ткнул пальцем в сторону Ареса, застывшего статуей. — Столько вранья, нервов… и всё ради этого?

Его взгляд снова впился в меня. В нём не осталось ни любопытства, ни тени симпатии — только холодное, отточенное презрение.

— Я ожидал… большего. Намного большего. Думал, ты чище. Умнее. А оказывается… — Он покачал головой, изобразив сожаление. — Ты просто одна из этих… ненормальных. Которым нужны железки вместо живого человека. Совсем поехала крыша? Или просто извращенка?