Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 37 – Юлия Резник

— Даник!

Голос ее сорвался. Парень дернулся, словно пропустив удар в грудь. И не упал лишь потому, что Леся была уже рядом — налетела на него, обняла, прижала к себе, шаря по его телу ладонями, будто только так могла убедиться, что он реальный.

— Господи… Сыночек, родной мой… Ты… Все хорошо?! Все хорошо, Даник?

Она задыхалась. Слова путались. Тонули в рыданиях. Зрелище это было абсолютно душераздирающее. Стахович всем сердцем желал скорее это все прекратить, но не решался. А потому стоял, не вмешиваясь, в нескольких шагах и с жадностью наблюдал за происходящим.

Парень его сначала застыл. Свесил беспомощно руки, то ли не понимая, что происходит... То ли просто боясь поверить. А потом мучительно медленно, будто это движение стоило ему немалых сил, он все же поднял руки и бережно обнял мать в ответ.

Стахович шумно выдохнул.

Жив.

Цел.

Его мальчик… Сын.

Перекатил это слово на языке уже без прежнего сопротивления. Как раз когда малой чуть повернул голову и, наконец, его заметил. Господи боже, сколько же всего было в этом задиристом взгляде!

Недоверие. Настороженность. Злость. Нет, даже агрессия.

Которые, впрочем, полностью вытеснили шок, когда Богдан осознал, кто перед ним стоит. Стоит на загаженной стоянке захудалого вокзала на краю географии.

Стахович выдержал этот взгляд. И сделал решительный шаг вперед. Леся его не видела, полностью поглощенная сыном. Олег чуть притормозил, давая ей чуток времени побыть с ним наедине и чуть перевести дух. Потому что дальше с этим будет сложнее.

Гораздо сложнее, блядь.

И для нее.

И для их пацана.

И, черт возьми, для самого Стаховича.

Так он и стоял… Слишком близко, чтобы оставаться посторонним. И слишком далеко, чтобы быть своим.

Парень то пялился на него, не отводил взгляда — прицельного и жесткого, явно не прочь прожечь в нем дыру, чтобы докопаться до сути и хоть чего-то понятного в его рассыпающейся реальности. То смущенно отводил глаза, робея перед его, Стаховича, авторитетом.

Олег поймал себя на том, что автоматически приосанился. Выдвинул чуть вперед подбородок. Как всегда, когда ему нужно было держать удар, лицо или… дистанцию. И тут же тихонько выругался. Какого хрена? Что он собирался тем самым доказать пятнадцатилетнему пацану? Свою крутость? Ну, да…

Усилием воли заставил себя расслабить плечи и опустить голову. Сняв с себя этот проклятый въевшийся в кожу официоз, который сейчас был не просто лишним, а даже опасным.

Поздно. Богдан уже все увидел. Не человека. Фигуру. Почувствовал ее вес. Ощутил власть. И это встало между ними — монолитной глухой стеной.

Парень хоть и молчал, внутри него все кипело, бурлило и пенилось. В нем было столько самых разных эмоций, что Стаховичу на секунду стало не по себе. Злость. Обида. Абсолютнейший шок. И… робость. Не перед ним как перед человеком. Или отцом. Священный трепет перед его чертовой должностью.

Стахович был уверен, что Богдан хотел многое ему высказать, но не мог. Не решался, сам себя ненавидя за эту трусость.

Олег чуть повел плечом.

— Ну, привет, — сказал он, с опозданием поняв, как это прозвучало.

Богдан моргнул. Будто не ожидал, что он с ним заговорит. Или как раз поэтому. Небось, странно услышать вживую голос, который до этого слышал лишь по телевизору.

— Здравствуйте, — ответил Богдан, интонациями выстраивая между ними дистанцию, которую, Стахович не знал, сможет ли обойти.