Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 36 – Юлия Резник

— Ты меня порой убиваешь, — прохрипел Стахович. Олеся закусила губу. Она не обижалась на него. Знала, что ее мозги работают несколько иначе, чем у среднестатистического человека, из-за чего в ее жизни частенько случались казусы.

— Если бы я тогда соврала, Богдан сейчас очень бы удивился, — выдвинула, как ей казалось, вполне разумный довод. Стахович шумно выдохнул. Растер ладонями лицо и покачал головой в ответ на какие-то свои мысли.

— Он и сейчас удивится, Леся. Ты уж мне поверь. Почему-то, блядь, — выругался вставая. — Почему-то! Действительно.

Стахович ломанулся вперед, будто за ним гнались черти, чтобы не натворить какой-нибудь лютой херни. Леся едва поспевала за ним. Он чувствовал ее дыхание, ее напряжение и… ожидание.

На ступенях их снова прикрыли. Он шагнул на платформу. Протянул руку Лесе, но тут в его кармане завибрировал телефон.

Олег на мгновение замер. Звонила Инга. Он посмотрел на экран, будто проверяя, не ошибся ли. Нет. Она. Как всегда — не вовремя. Сбросил вызов. Но телефон тут же зазвонил снова. На этот раз Стахович не взглянул на имя контакта. Просто зажал кнопку, отключая звук, и вернул аппарат в карман.

— Костя, набери Ингу, узнай, что там у них, — бросил на ходу и двинулся дальше вслед за встретившими их на месте парнями.

Сейчас ему было не до жены.

Сейчас все его мысли были о сыне!

Как пройдет их первая встреча?

Стахович прикидывал, как к нему подойти. Что сказать. С какой интонацией. Представлял мальчишку… Злым. Закрытым. Растерянным. Безразличным. Вроде даже пришел к какому-то единому мнению, как себя с ним вести. А сейчас отчетливо понял, что его план шит белыми нитками.

Чертова Леся…

Олег мог представить, что почувствовал парень, когда мать ему начала втирать об отце-президенте. Раньше на космонавтов грешили, а теперь вот на него… И что самое смешное — Леська действительно не понимала, что не так с этой правдой.

И все же…

Сын. Слово до сих пор звучало для него чужеродно. Но уже не отталкивало.

Олег принял это. Не до конца осмыслил, но принял. Впустив в себя глубоко…

Он не знал, что будет делать с информацией о Богдане дальше. Вписывать того в свою биографию, или скрывать. Молчать, или давать какие-то комментарии… Но он четко осознал, что утаивать правду от пацана он не станет. Даже если это повлечет какие-то неприятные последствия, с ними разберутся политтехнологи. Но как же жаль будет публичить то единственное, что в этой безумной, выставленной напоказ жизни, до сих пор было лишь его.

Стахович скользнул взглядом по стоянке.

В глаза бросился черный гелик… Люди. Движение. И… Он. Олег сразу его узнал! Даже не потому, что искал. Просто почувствовал. И было в безошибочном этом чутье что-то звериное, подтверждающее поговорку о том, что кровь — не водица.

Парень стоял чуть в стороне, между машинами. Напряженный, сгорбленный, с настороженным и оттого суетливым взглядом. Неспособным задержаться на чем-то… Или на ком-то.

Стахович замедлил шаг.

Сердце резко бухнуло.

Вот они.

Пятнадцать лет, которых не было.

Сконцентрированные в одном живом, реальном человеке.

Он залип, растирая грудь, и упустил момент, когда Леська сорвалась с места и рванула вперед, спотыкаясь, сбиваясь, не видя перед собой никаких препятствий. Не замечая вообще ничего вокруг.